– И вот ты сидишь в кофейне, думаешь-думаешь. Вернее, тебе кажется, что думаешь. А на самом деле ветер в голове. Слышишь свои мысли, но не можешь их уловить, сформулировать. Тогда у тебя становится пустой взгляд. И ответы пустые и односложные. Ты находишься где-то там, в новом произведении. Но еще не знаешь, о чем оно будет, какое будет…
– Ты слышишь свои мысли?
– Да. Я знаю, что ты сейчас скажешь. Что мысли слышат только сумасшедшие. Но это не голоса в голове. А если и так, то, наверно, все писатели сумасшедшие.
Я усмехнулся.
– Ну, ты же один рассказ уже написала, как минимум. Значит, сможешь. Придумаешь что-нибудь. Мне вот всегда это было непонятно. Как так можно взять и написать?
– Не знаю… – растерялась она.
– Я раньше думал, что пишут те, у кого много интересного в жизни происходит. Или, кому есть, что сказать…
– Это не так! Всем есть, что сказать, – перебила Алиса.
– А вот как тогда?
– Хм-м… – промычала она и развернулась ко мне вполоборота. – Ты вел когда-нибудь дневник?
– Нет…
– Как? Даже дневник не вел?
– Нет, – с той же интонацией повторил я.
В школе девочки у нас постоянно ходили с розовыми книжечками на замочке. Классе в пятом, помню, у одной такую книжечку кто-то взял. Наверно, это был Коля – главный задира в нашем классе. Ну как… задира-задирой, но глупый до жути. Он Санька уважал и немного побаивался, поэтому к нам никогда не лез. А нарывался на неприятности только с теми, кто ему ничего сделать не сможет. Всех девчонок он мучал. И делал это в тихую, исподтишка. Вот и тогда все подумали, что это был он, но истина произошедшего неизвестна по сей день. В общем, эта девочка так перепугалась, бедная. Вся в слезах ходила, переживала сильно. Одноклассницы наши в таких книжечках писали что-то личное всегда. Секретики всякие, душевные переживания. Они объединялись в группы, передавали друг другу заветные блокноты почитать, заполняли там какие-то тесты «На лучшую подружку», и все в таком духе. Все это я знал понаслышке. Но лично мне такой дневник в руки ни разу не попадался. Только, было дело, увидел, проходя мимо, у одной из не самых привлекательных девчонок имя Артем в сердечках. Не знаю, про нашего Артема она писала или про какого-то другого. Не суть. Мне до этого не было никогда дела. Знал и знал. Тот свой дневник одноклассница наша нервная в конце концов, кстати, нашла. На парту ей подкинули. Сжалились, видимо. В общем, единственное, что я для себя вынес касательно слова «дневник», это то, что под ним подразумевалась книжечка для изливания всяких душевных страданий и сокровенных тайн.
– Не мужское это дело, – сказал я.
– Ха! – Алиса издала едва сдерживаемый смешок и снисходительно улыбнулась. – Большинство авторов, известных и хороших авторов, – мужчины.
– Писать дневник и роман – это разные вещи.
– Если у тебя уже есть мнение на эту тему, что ж ты тогда у меня-то спрашиваешь?
– Так мне твое интересно услышать. К тому же, ты так ничего и не объяснила…
– Как я тебе сейчас объясню, если ты даже про дневник ничего не знаешь?
– Ну, уж попробуй как-нибудь.
– Ладно. Смотри. Не могу за всех говорить, но я начинала именно с дневников. Мама у меня была еще бойкая, – говорила Алиса. – Она и слова вставить не давала, даже если бы я могла. Ее невозможно было убедить здравыми доводами, только переорать. И тогда я начала писать что-то похожее на письма. Мне только так можно было нормально общаться с мамой. Родители, вообще, странные люди. Они часто забывают о том, что сами были такими же как мы и о том, что мы – дети – тоже имеем право на свое собственное мнение. Моя мама, например, постоянно использует фразу: «Потому что я так сказала», вместо аргумента…
«Вот бы моя мама хоть раз поспорила со мной», – подумал я и на секунду отвлекся от Алисиных рассуждений в свои мысли. Мне вдруг вспомнилось детство. Я тогда думал, что так и должно быть. Дети же всегда воспринимают жизнь как данность. Будь у них семья бедняков-алкоголиков или расти они в замке, разъезжая на лимузине, они будут воспринимать это, будто так и должно быть. Пока не увидят другую жизнь других людей, других детей, других семей. Я думал, что мне везет, раз мама никогда со мной не спорит. Видел, как мамы одноклассников и друзей по двору постоянно на них кричат, воспитывают. А я мог вести себя, как хотел, и ничего мне за это не было. Ну, по крайней мере, от мамы. Она запросто отпускала везде, где хотел. Честно говоря, сейчас я не думаю, что ее вообще волновало, где я и с кем. У нее своих забот хватало. Надо было устраивать жизнь. И она устроила. А мне в этой жизни как будто даже не было места.
