Санек всегда отличался странно веселым характером. Оптимист до мозга костей. Но об этом я уже сегодня думал. Не думал только о том, как с ним это произошло. Я Саню знаю со школы. Совершенно не понятно, как мы подружились, ведь на вид он был, да и есть, здоровый такой амбал. Не то чтобы накаченный, скорее, просто крупный. И ему впору было бы задирать таких, как я. А я, как не сложно догадаться, в школе был худощавым и мелким. Многие мамины подруги даже не верили, что мне столько лет, сколько есть. Всегда давали на два-три меньше. Мы в школе вместе всякую чушь творили, подшучивали над другими и над учителями. Нашу парочку не любили все работники школы. Особенно наша классная, это понятно, почему, и уборщица. Что касается второй, просто так вечно выходило, что за всякими «грязными» проделками ловили именно нас. И ладно, когда мы были реально виноваты, но вот был случай, одна девочка из нашего класса после новогодних каникул притащила в школу хлопушку. Тот день я помню до сих пор. Мы хотели эту хлопушку у нее отнять и использовать в своих корыстных целях где-нибудь на улице. Прохожих и бабок у подъездов попугать хотели. А эта девчонка уперлась и все тут. Ну, в процессе борьбы эта хлопушка и шандарахнула. Прямо в классе. И убирать нас заставили тогда. Вот это была высшая несправедливость по моему тогда мнению. В общем, смотрелись мы как Тимон и Пумба. И Санек, сколько его помню, был всегда зачинателем чего-то подобного. В университете он тоже сам идею с Катриной предложил. А мы так… Поддержали просто. И делал он это все для исключительного веселья. Веселить и отдыхать он умел лучше всех. Загадка его кроется в том, что я-то знаю семью Санька. Вернее, ее остатки. У него отец покончил жизнь самоубийством, а мать стала много пить. На своего единственного сына она почти не обращала внимания, поэтому Санек постоянно гостил у меня еще со школы. А моя мама, что странно, его любила очень. Хотя от нас двоих дому постоянно доставался разрушительный ущерб. Не знаю, как у таких родителей получился Сашка… Психологи сказали бы, наверно, что его шуточки и позитив – это защитная реакция.
– Прости, – не переставая улыбаться и похохатывать сказал он. – Так. Пригласила она тебя на чай. Дальше что?
– А дальше она подругу свою позвала, чтоб одной не оставаться. Страшно, видимо.
– Выходит, ты очутился в квартире карлихи, а она еще и подругу позвала… – продолжал ухохатываться мой неблагодарный слушатель. Еще и подмигнул мне как-то двусмысленно.
– Дурак ты, Саша. Эта подруга и есть Анжелика. Мы с ней в дверях пересеклись.
– О-о-о, вот это уже я понимаю, поворот. И как у нее дела?
– Откуда мне знать, как у нее дела? Мы приветами только и обменялись. Вот я дурак…
– Ну, почему сразу дурак-то?
– Я там так и застыл в дверях. Опешил и даже ничего ей толком не сказал. Как маленький мальчик, увидевший президента. Даже не спросил, тот ли у нее еще номер. А что, если я ее больше не увижу? Я всю ночь о ней продумал, Саш! Всю ночь и весь день. Мне кажется, мы тогда поспешно очень разошлись. А она такая красивая. Не изменилась совсем.
В разговоре возникла ожидаемая и уместная пауза. Санек думал, что ответить на такое мое заявление, а я думал, что надо бы уже чего-нибудь с этой тарелки с закусками съесть. И взял первую попавшуюся на глаза самую жирную и маленькую колбаску. Откусил и тут же сплюнул.
– Фу! Соленая какая!
– Дай, – забрал у меня Саша из рук оставшуюся часть колбасы и положил себе в рот. – Колбаса как колбаса, – заявил он, чавкая. – Они и должны быть солеными.
– Нет, ну эта уж слишком. Я будто просто комок соли сейчас прожевал.
– Это сорт такой, Андрей. Ничего ты не понимаешь. Дорогая, наверно…
– Ой, как будто ты в колбасах много понимаешь.
Саша замолк и продолжил жевать.
– Мне кажется, я ее все еще люблю, Саш, – сказал я, будто сам себе удивляясь.
– Кого? Анжелику что ли?
– Нет, блин. Колбасу!
– Ну и люби себе на здоровье.
– Ты не понял. Я-то люблю. Я знаю, что люблю и вернуть ее хочу. А она? Что она думает, как она вообще сейчас живет я же не знаю…
– Так узнай, – не очень заинтересованно отвечал Саша, продолжая чавкать.
«Не голоден он, ага! Не нужны нам, говорит, никакие закуски… – думал я. – В итоге кто, как обычно, все съест? Сашка на свое огромное тело наедает только в путь. Знал же, что он опять все съест… Надо тоже найти тут чего-нибудь не такого соленого. А то совсем голодным останусь. Вот, хоть эти чипсы».
– Я тебе о чем и говорю, Саша, тут уже полчаса, – громко сказал я, запихивая чипсину в рот. – Я хочу ей позвонить, но боюсь.
– Чего?
– Того, что могу услышать…
– Тогда не звони. Тоже мне проблема. Вот я своей позвонить действительно боюсь.
– А что там у тебя? – опомнился я. – Все-таки с Катькой поругался?
– Поругался это мягко сказано. И почему все-таки? – сказал он, сделав еще несколько больших глотков.
– Да это я так…
Сам себе сказал, что был прав. Но, что такого могло произойти, что так подкосило Сашку? Даже подумать страшно…
– Давай, рассказывай.
Он одним махом осушил бокал с пивом и покосился на меня.
– Допивай. Бармен! – крикнул он куда-то в сторону.
