— Ну полно, полно, братцы, я ведь только в этом году отыскал вас…
И они ждут. Ждут своих друзей-однополчан. Своих бывших начальников и подчиненных, командиров и рядовых, с кем прошагали в ногу фронтовой дорогой, длиною в четыре года. Они дождутся. Дождутся уральцев и киевлян, воронежцев. Придут москвичи. Но это будет чуть позднее. А пока…
— Товарищ полковник, — обращаюсь я не слишком уверенно. — Не смогли бы вы, все вместе, уделить мне немного времени…
— А это смотря где вы воевали и в каких войсках! — перебивает меня веселый ленинградец.
— Служил в авиации, в мирное время… — я представляюсь и объясняю причину своего нескромного «вторжения» в их компанию.
— Вряд ли можно рассказать о чем-то важном и интересном на ходу, — говорит полковник. — Да сейчас просто и сосредоточиться трудно.
— А вы присоединяйтесь к нам, — тут же выручает меня находчивый ленинградец. — И все будет о’кэй, как говорили наши союзники тридцать пять лет назад — в День Победы.
— Конечно, присоединяйтесь, — улыбается женщина. — Я думаю, мы проголосуем единогласно.
— Моя резолюция положительная, — подводит черту полковник.
Так я познакомился с ними — с полковником Филатовым, бывшим помощником начальника оперативного отдела дивизии, Андреем Ротгольцем, капитаном запаса, в прошлом командиром разведроты и переводчиком и Александрой Однолько, сержантом запаса, когда-то полковой связисткой. Познакомился и с их фронтовыми друзьями — полковником в отставке Петром Ивановичем Домашевым, прошедшим войну в должности начальника оперативного отдела дивизии, с Героем Советского Союза капитаном запаса Алексеем Барвинским, в прошлом командиром батареи, старшиной запаса Леонидом Марковичем Эйдельсом, воевавшим бронебойщиком, бывшими сестрами медсанбата Еленой Микушиной, Александрой Ореховой и Ниной Шадриной. А воевали они все вместе в 237-й стрелковой, знаменитой Пирятинской Краснознаменной орденов Суворова и Богдана Хмельницкого дивизии 4-го Украинского фронта.
А потом было шумное застолье. Было веселье и смех, воспоминания, и улыбки, и слезы… Много радости от долгожданной встречи и неутешная грусть — за столом далеко не все, кто шел той длинной дорогой фронтов. Я не предполагал, что у меня будет еще много встреч с этими людьми. Что задуманное интервью, разговор с ветеранами войны превратится в эту непридуманную повесть. И если она состоялась, то только благодаря моим встречам со скромными и героическими людьми, солдатами боевой гвардейской дивизии. Им я и посвящаю свою повесть. Им и их друзьям, которые не смогли прийти на эту встречу, потому что остались в снегах под Воронежем, в горах Закарпатья, в Венгрии и под Берлином. Тем, что, умирая, передавали эстафету Победы живым, и тем, что донесли эту эстафету до поверженного Берлина.
23 сентября 1942 года. Вот уже два месяца, как отгремели кровопролитные бои под Воронежем. Противника удалось остановить. Но положение на участке фронта пока еще трудное. В конце июля положение стабилизировалось. Обе стороны перешли к обороне. Строим и укрепляем оборонительную линию. Ни на минуту не прекращает работу и противник. За два месяца перед его передним краем густо «засеяны» минные поля, выросли в три-четыре ряда проволочные заграждения и многочисленные огневые точки. По ночам в каком-то километре от нас натужно урчат немецкие тягачи. Что-то затевается… Срочно нужен «язык». До сих пор ни один поиск не принес удачи. С каждым разом — одни потери. И тем не менее сейчас нам нужен пленный как никогда. Любой ценой…
Командир дивизии полковник Новожилов отпил глоток терпкого остывающего чая и поставил стакан на отогнувшийся уголок карты. На другом конце широкого, ладно вытесанного стола зазуммерил телефон.
— Начштаба на проводе, товарищ полковник, — сообщил ординарец.
Полковник, обойдя стол, взял трубку.
— Только что подумал о тебе, Петр Маркович. Совпадение… Ну, что ж, не будем считаться визитами — прошу ко мне, — опустив трубку, полковник вернулся на место, сел возле карты.
