Разговор с варваром полностью

Народовластие (демократия) и гражданское общество всегда начинается у собственного подъезда.

[пх]Коммунистический СССР, конечно, сильнее всех прежних империй разрушал национальный дух разных народов.

[Х-АН]Если русские хотя бы один раз свое личное госу­дарство национальное возродили бы, сегодня это самосознание было бы крепкое. У других госу­дарств, маленьких, есть это. Казалось бы, они бы­стро должны были бы раствориться. Но у них со­храняется национальный дух.

[ПХ]Хотя чувство национального достоинства издавна было присуще славянам, за последнее время они действительно стали терять его.

[Х-АН]Русские имели то же самое, что и чеченцы, – родоплеменную систему, но теперь остались лишь отголоски. Русские уже полуграждане. Лю­ди необязательны между собой, потому что у них нету родоплеменного сознания, их ничего не связывает.

Когда говорят, какая загадочная русская душа, все это действительно так и есть. Русские намногоглубже западных людей. В них всегда какая-то внутренняя борьба проявляется. Русский – он то один человек, то совершенно другой. В нем сидит и родовое начало, и гражданское. То есть это борьба человека и гражданина.

И чувство национального достоинства у рус­ских, конечно, выше стоит, чем у западного че­ловека или там у других многих народов. Вообще у русских собственное достоинство до конца не выжито, за эти тысячи лет государственности оно у них еще сохраняется. Ну, скажем, брат за брата будет до конца там драться. От того же рус­ского часто можно услышать, допустим: я дал слово... Так что самоуважение сохранилось. Од­нако, по сравнению с чеченцами, у них чувство достоинства сильно утрачено. Сила духа в чечен­цах с раннего детства в семье воспитывается. Поэтому в момент столкновения чеченцы силь­нее других.

[ПХ]Чем еще русские от чеченцев отличаются?

[Х-АН]Общественное мнение для русских не столь важ­но, как для чеченцев. Для чеченца, как остальной мир будет думать, не столь важно, потому что он знает, что показать себя хорошо для остального мира нетрудно. Для чеченца главное – это мне­ние чеченского общества, что чечены скажут о те­бе, что чечены о тебе подумают. Нигде в мире до­стоинство так не чтится, как у чеченцев. Очень высокая планка у чеченцев. Самооценка очень высокая.

[ПХ]Думаю, все дело в вере. Русские лишь сейчас воз­вращаются к православию, а чеченцы никогда не отступали от своей религии. Вы, например, росли в верующей семье, где соблюдались исламские традиции. Русским вашего поколения такая рели­гиозность не свойственна.

[х-АН]На том этапе (во время бандитских войн 1980-х и начала 1990-х гг. – П.Х.) религиозные моменты все-таки играли второстепенную роль. Нацио­нальное было сильнее. Общественное мнение вы­ходило на первое место. Сегодня религия играет первостепенную роль, и я всегда задаю себе во­прос: как я должен поступить? Что мне говорит Бог по этому поводу?

Когда ты встречаешь человека, ты можешь одним вопросом сразу во всех отношениях оха­рактеризовать его: ты веришь или не веришь? Если человек скажет, что он неверующий, ты сразу прикидываешь, что он не может быть чис­тым до конца. Значит, нельзя на него полностью полагаться. И ты просто знаешь, что он не муж­чина, что он окажется просто трусом. Поэтому с ним можно все оспаривать, можно идти до кон­ца, на погибель, и он все равно уступит. То есть когда ты верующий и ты за правое дело идешь, ты знаешь, что ты в любом случае не теряешь (то есть после смерти ты попадешь в рай. – П.Х.). Когда делаешь то, что не запрещено Богом, ты до конца идешь. А у него все равно... Он сдастся, потому что, повторяю, он не мужчина, он недо­стойный.

[ПХ]Либо из-за недостаточного уважения к православ­ной церкви, либо по какой-то другой причине, но факт остается фактом: национальное самосозна­ние у русских слишком слабо развито.

Например, за последние сто лет часто крича­ли об угрозе русского национализма. Ленин об этом кричал, русские либералы кричали, иност­ранцы кричали – все кричали об этом. На самом деле угроза русского национализма была выдум­кой врагов России. Если в XIX веке русским госу­дарством и проводилась кое-какая «русифика­ция» малых народов империи, то она проводи­лась вяло и несистематично. В большинстве слу­чаев представители других национальностей ста­новились русскими по собственной инициативе. А когда представители разных национальных меньшинств объединились в 1917 году, чтобы разрушить русское царство и русскую православ­ную церковь, что сделало великое большинство русского народа? Лишь наблюдало за процессом со стороны!

О каком русском национализме может идти речь, если русский народ в XX веке несколько раз безропотно позволял хищникам грабить свои богатства, разрушать свои святыни, издеваться над своим духовным наследием, убивать своих лучших сыновей? Нет, у русских слишком слабо развит инстинкт национального самосохране­ния.