– Я освещаю твой путь. И моя любовь к тебе настолько яркая, что как бы далеко ты не ушел в «море», луч ее достигнет тебя и укутает частицами нежности, надежды и преданности. Я всегда буду ждать тебя, и однажды ты придешь ко мне навсегда. Ты придешь, не смотря на шторм, ты обойдешь все подводные рифы и мели, потому что тебе будет так плохо без меня, что ты не сможешь ждать ни одной секунды… Ведь ты придешь, правда?
Она всегда так красиво умела говорить о своих чувствах. Только Николай знал, что сейчас она думала совсем не о нем, и эти слова предназначались, к сожалению, не ему.
Ее пальцы коснулась его лица. И он понял, что она не ждет ответа, потому что она уже прочитала все в его глазах. «Лучшая женщина в моей жизни, моя канарейка… только моя ли…», – с грустью подумал Николай.
*****
Моросил дождь. И Николай один шел по набережной. Он помнил каждую минуту того дня. Как они бежали на трамвай, как начался сильный дождь, и они абсолютно мокрые и счастливые забежали в квартиру. Они опаздывали тогда к нему домой… Николай помнил, как она, смеясь, снимала с него мокрую рубашку, как он схватил ее в охапку и отнес на кровать. Он помнил, как они любили друг друга на зависть всем соседям, а потом, укутавшись в плед, пили чай с мятой, он гладил ее по волосам и шептал ей всякие глупости.
Но он не смог ее удержать. Это была не его вина. Она так и не захотела стать его маяком и не смогла осветить его путь. И теперь он снова плывет на ощупь, постоянно натыкаясь на рифы, садится на мели и никак не может найти дорогу домой. Ему темно и одиноко. Очень. Канарейка, вернись, пожалуйста…
*****
«Есть люди, воспринимающие мир глазами, они любят живопись, скульптуру, украшают свой дом красивыми мелочами: свечки, горшочки, вазочки, долго подбирают посуду, у них есть утренняя и вечерняя чашки, любимый салатник, они даже музыку больше любят не слушать, а смотреть: записи концертов, клипы, причем видят они что-то свое, так интересно их слушать, когда они делятся своими эмоциями. Это выглядит примерно так: «Правда, классная, посмотри, какая плавность линий, видишь, какая у нее форма необычная, а цвет, здорово, да?». Я улыбаюсь, я ничего этого не вижу, я вижу просто солонку с крышкой, обычной формы и непонятного цвета, но меня увлекает восторг этих людей, я поддаюсь их гипнозу… И мне начинают нравиться свечки, расставленные на подоконнике, и я постепенно влюбляюсь в новый горшок для цветка. И вот я уже сижу на диване и смотрю музыку. Точнее пытаюсь это делать, потому что мне все время хочется закрыть глаза, мне мешает видеоряд, я сажусь так, чтобы мое лицо было не видно и отвожу взгляд от экрана, сначала я смотрю в окно, а потом не выдерживаю, закрываю глаза и попадаю в свой мир. В мир ощущений, прикосновений, звуков.
Я слушаю музыку, пропускаю через себя слова и вспоминаю… Скрип балконной двери, шум за окном: дворник подметает опавшую листву, первый трамвай выезжает из депо, по рукам растекается тепло от воспоминаний о пламени горящей свечи, вспоминается запах свежезаваренного зеленого чая, я вдыхаю его аромат… Это точно моя музыка…
«Кто это пел?», – спрашиваю я, неохотно открывая глаза. Имя мне ни о чем не говорит, я тут же забываю его, но если я вдруг еще когда-нибудь случайно услышу эту музыку, то я снова почувствую на губах легкую горчинку от первого глотка зеленого чая и «увижу» причудливо танцующее на стекле пламя свечи.
Странно, но эта непохожесть восприятия мира не мешает, эмоции и впечатления складываются, и ими чертовски приятно делиться, а иногда это бывает очень забавно: «Неужели он был бежевый? А я думала, что серый....Как? Разве он не в клетку??? Да, он мне понравился. Нет, я не помню, какого он цвета. Конечно, я его хочу, ну он такой теплый на ощупь и еще, когда я его увидела, я почему-то вспомнила, как весной в лесу ландышами вкусно пахнет».
И вот я лежу, укрывшись в новый мягкий плед, пахнущий весенним лесом, и, что удивительно, он оказывается здорово гармонирует с…ой, уже забыла с чем…но гармонирует, это точно!
Главное чувствовать друг друга, а то, как мы смотрим на мир, это уже дело десятое».
*****
Она открыла дверь своими ключами и на цыпочках вошла в прихожую, квартира встретила ее тишиной и одиночеством. Она вдыхала ее запах. Запах Парижа. Почему Парижа? Потому что этот город был городом ее мечты…
Странная это была квартира. То до жути тихая, то наполненная всевозможными звуками, от которых она постоянно вздрагивала, когда была здесь одна. Сейчас тишину нарушала только музыка. Кто-то наверху разучивал этюд на фортепьяно, постоянно сбивался на одном такте и начинал играть всю пьесу заново. Ей показалось это символичным, ведь она тоже спотыкалась на одном и том же, и снова возвращалась, пытаясь начать все сначала.
