— Знаешь, как цитируют? — Она быстро скрючила в воздухе указательный и средний пальцы, изобразив кавычки.
Я кивнула. Я и сама время от времени так делала, особенно когда произносила слово «интересно».
— А как думаешь, скобки тоже можно изобразить? — И она сложила ладони так, как будто сдвигала ими книги с обеих сторон.
Я нахмурилась:
— He думаю.
— А что, разве не классно?
— Только если под кайфом.
Она повесила голову.
— А я изобразила. Когда разговаривала с Джорджем. Знаешь, я ведь послала ему анонимный е-мейл. Я так нервничала, как он это воспримет, как отнесется, — продолжала она, немного успокоившись, — и остановилась у его стола поболтать. От него пахло, может быть потому, что он был в спортзале или еще где и вспотел. Ну вот, я начала рассказывать про кино с Хью Грантом — по телевизору показывали вчера ночью. Я волновалась, и когда сказала, что Хью был пылкий, несмотря на инцидент с этой лос-анджелесской проституткой Дивин Браун, то заключила свои слова «в скобки». Вот дура!
— И впрямь, — сказала я, еле сдерживая смех. Я и сама не слишком-то годилась на роль эксперта по тому, что классно, а что нет, но что-то мне подсказывало, что здесь речь идет явно о последней категории.
— Как тебе взбрело в голову заговорить с ним про Хью Гранта?
Она нахмурилась:
— Не знаю. Ах да, он сказал что-то наподобие того, что у меня волосы, как у актрисы Лиз Херли.
— Вот видишь. Это хороший знак.
— Ты думаешь? — просияла она.
— Определенно. Лиз хоть и кошелка, но парням нравится. Она выглядит так, как будто только и знает, что днем примеряет дамские платья, а ночью — снимает. И к тому же она не дура.
— Да? — Зара соображала с таким трудом, что от ее интенсивного мыслительного процесса чуть не лопнула пленка на DVD. — Значит, скобки — это ничего?
— Вполне.
— Вот здорово. — Зара сделала паузу, утомленно потирая лицо. — Но вообще-то… Господи, ну что же я все время ляпаю всякую ерунду.
— Аналогично. У всех такое чувство. Но сколько на самом деле ты можешь вспомнить действительно постыдных случаев?
— Целую кучу.
Я слабо улыбнулась:
— Ладно, зайдем с другой стороны. А много ли ты можешь вспомнить, что о тебе плохого говорили другие люди?
— Не много. Я помню, Кармен Джонсон говорила в старших классах, что я жирная, а Томми Тревестос, когда мы пошли в клуб, назвал меня не Зара, а Зое, это такая личинка, у которой и ног-то нет! Вот, пожалуй, и все, — мгновенно выдала Зара.
— Вот видишь! Она кивнула:
— Я знаю. Просто я его любила, а он назвал меня личинкой.
— Томми?
— Да.
— Ты же его впервые встретила той ночью!
— Видно, наркота восьмидесятых так на меня подействовала.
— Неужели кокаин? — охнула я, как-то не представляя себе Зару, употребляющую наркотики.
— А ты что, не помнишь, как мы в школе нюхали?
— Да уж…
Я глянула, как там дела у Барри с покупателями. Он болтал с двумя вострушками, одетыми как Бритни Спирс, всячески стараясь не пялиться при этом им на груди.
— Итак, что ты думаешь теперь делать?
— Ты насчет Джорджа?
— Естественно, насчет Джорджа, — сказала я нетерпеливо. — Он ведь тебе все еще нравится, правда же?
— Еще как!
— Вот и хорошо. Все еще у вас сложится, и довольно скоро.
— А еще мне кажется, что я немножко влюблена в Ли Райена.
— А это еще кто такой, черт его возьми?
Зара раньше никогда не признавалась, что влюблена в кого-нибудь, а тут за последние пару дней мы имеем Джорджа, Томми Тревестоса, а теперь еще этого Ли.
— Он из мальчиковой группы «Блю». Именно о таком я всю жизнь мечтала…
— А, понимаю, — сказала я, слегка покривив душой. — Что за тинейджерские замашки, ей-богу?
— Каждую субботу я встаю и смотрю передачу «Видео хите» — он там всегда.
— Что ж, это нормально, — сказала я, размышляя о том, что Зара и Малкольм — это противоположные полюса, но обоих почему-то привлекает одно и то же музыкальное видеошоу, галопирующее по всем каналам через всю Австралию.
— И еще я купила журнал «Гелфренд», потому что там была статья о нем.
— Ты купила журнал для девочек от восьми до пятнадцати лет?
— Точно так.
— Нам с тобой нужно серьезно поговорить. Начнем, или подождем, пока ты опять будешь пьяная в сандаль?
— Лучше пьяная.
— Нет, ты скажи, ты их регулярно покупаешь, эти журналы?
— Ну-у, после того как я начала читать «Гелфренд» и узнала все ужастики из личной жизни тех, кому нет и тринадцати, я почувствовала себя намного лучше.
Я дошла до боевика «Сильнейший удар». Мои коленки чесались и горели — я закончила этот ряд, сидя на жестком ковровом покрытии. Да и пояс на юбке был слишком тугой. Вечером не будет мне никакого жирного коктейля, только жареная картошка и все.
— А почему именно эта группа?
— Потому что они поют о любви и, несмотря на свой потрясный вид, все равно страдают.
— Ага, прямо изнывают.
— Точно.
— Зара, ты просто жертва маркетинга, — сказала я, приводя юбку в порядок.
— Я знаю, что попалась на крючок глобальной стратегии, но когда они поют в такой тоске и печали… Мое сердце просто превращается в желе.
— И они к тому же симпатичные.
— Да.
— Да еще и танцуют.
— М-м-м.
— Как на рок-фестивале.
— Ну-у да, — сказала она неуверенно.