— Конечно, конечно, — поспешно сказала я, сознавая, что вляпалась по уши. Теперь полиция может арестовать меня за взлом и проникновение в чужой дом без всяких смягчающих обстоятельств.
Когда принесли напитки, я сунула деньги в портфель и вытянула на свет распечатки.
— У меня тут есть кое-какие идеи…
— Я не хочу ничего слышать о том, что ты будешь делать и как ты это будешь делать. Я просто хочу по прошествии двух недель получить кое-какую информацию. Мне надо знать, кто эта девушка, если у него на самом деле есть девушка, и каковы их отношения. Вот и все. Остальные деньги на депозите. Пришли мне счет в конце этой или следующей недели. Если это займет больше времени или будет стоить больше, я не возражаю. Буду иметь в виду дополнительные расходы.
Она помешала свой кофе, одним глотком осушила чашку и встала. Я тоже ошарашенно отодвинулась, но Элен тут же смахнула меня вместе со стулом обратно.
— Оставайся и допивай. Я просто хотела все тебе объяснить. Его домашний и рабочий адрес тоже в конверте. Позвони мне в конце недели и сообщи, что ты узнала. Тогда решим, что делать дальше.
И она ушла.
На секунду я почувствовала себя униженной, как будто меня бросили на первом же свидании, но, вспомнив о двух тысячах баксов, тихонечко засвистела. Потом я сидела и пила свой коктейль малюсенькими глоточками, пока весь обслуживающий персонал не начал на меня коситься. От их ледяных взглядов у меня спина вся покрылась гусиной кожей. Так что я встала и пошла в банк, чтобы заплатить хотя бы часть моего неподъемного долга и вернуть себе былую беззаботность. Но неотвязные мысли о сыскной работе не давали мне покоя. Как же мне проникнуть в дом?
Когда мне было семнадцать, я водилась с одним неформалом по прозвищу Нил Ахиллесова Пята 3. Он был рожден исключительно для того, чтобы умащивать свои волосы гелем и влипать в разные истории. Нил Таскер три раза сидел в тюрьме, и проникновение со взломом как раз было его специальностью.
Такие наклонности явно не способствовали приличной карьере, но зато он знал, как куда-нибудь пробраться и уйти незамеченным (что было удобно, пока я жила с родителями). Нил любил похвалиться своими талантами — лесть была его слабостью. Правда, когда он был в стельку пьян или под кайфом, незаметно пробраться в мой дом ему редко удавалось. А пьяным или под кайфом он бывал частенько. И я догадывалась, что это вряд ли когда-нибудь изменится.
Сейчас совет Нила, как «застолбить» квартиру Дэниела, мне очень пригодился бы. И я решила его разыскать. Проблема состояла в том, что Нил знал — на подобные дела у меня кишка тонка. И вообще меня ненавидел. Наверное.
На следующее утро, когда я переходила улицу, на которой жил Нил, меня окружили мотоциклисты. А потом их мотоциклы тарахтели на углу еще минут восемь. Я протерла глаза — нет, я не ошиблась. Я действительно привлекла внимание молодняка. Шайка подростков на другой стороне улицы орала всякую похабщину в мой адрес, врубив стерео на полную мощность. Казалось, эти восемь минут никогда не кончатся.
Я плохо выспалась прошлой ночью. Все мои сны были об одном и том же, а именно — о трахомарафоне с Нилом. Шесть месяцев нашего «романа» сгустились в один коллаж из грязных выходок, секса где попало, непристойностей и неуместностей. Короче, в одно странное, противоестественное совокупление.
Вдоль улицы стояли искореженные машины. Осторожно обходя кухонные отбросы, я шла все дальше, вниз от дома № 350 к дому № 112. Жена моего брата Денис радостно сообщила мне, что Чарли, брат ее старого школьного друга, когда-то был надзирателем Нила. В разговоре она взяла инициативу в свои руки и вывалила на меня все: и про то, что в прошлом я выбирала не тех парней, и про то, что у меня нет никакой личной жизни в настоящем.
Наконец она вручила мне адрес со словами: «Ты же не собираешься опять с ним возиться?» Я сразу почувствовала себя нашкодившим подростком.
Перед домом Нила был припаркован серебристый «сааб», к которому мои юные поклонники, ясное дело, уже пробовали подступиться, судя по во всю мигавшей сигнализации. Обычно я не обращала внимания на машины, но эта улица была такой убогой, что любая не тронутая граффити поверхность сразу же бросалась в глаза. Дорогая машина.
Возможно, у Нила много награбленного добра, а здесь он живет просто для отмазки?
Я постучала в дверь и отступила, украдкой вытирая испачкавшиеся костяшки пальцев. Когда за дверью послышался шум, я заставила себя отвернуться и посмотреть на дорогу. «Сааб» уже украсился праздничной «шляпой» из кухонных отходов. Кровь пульсировала у меня в висках.
Неожиданно краем глаза я заметила, как за стеклом откинулась шторка.
— Нил, это ты?
Голова у меня закружилась. Обалдеть! Мамочка была права. У меня очень, очень плохой вкус.
