— В лифте я разговаривала с посыльным Бенни, — она отхлебнула воды и продолжила: — Бенни у нас — офисный сплетник. Он в курсе всех событий. Как обычно, он начал болтать обо всех понемножку, а потом перешел на Джорджа. Он сказал, что от дыхания Джорджа зачахли два растения, и никто больше не хочет ходить с ним на «Эмото».
— «Эмото»?
— Ну, это такие занятия, полное название — «Эмоциональный отклик». Это тест на эмоциональность и рациональность. Как ты ведешь себя в конфликтной ситуации на работе и все такое. Ну, всякая лабуда. И Джордж теперь сам для себя должен писать отклик.
— Бедняжка Джордж.
— Да уж.
— Тебе его жалко? Так помоги ему. Ведь у парня уже и работа страдает.
— Ну.. — Казалось, она даже протрезвела. Наверное, я слишком сильно на нее нажала.
— Он же тебе нравится, вот и помоги ему. Если ты тоже ему нравишься, он поймет, как тяжело тебе было сказать ему об этом ужасном запахе.
— Но мы никогда не разговариваем. Наверно, еще рано.
— А вдруг поздно? Скорее всего, он сейчас в недоумении, почему никто с ним не разговаривает. Сидит один, переживает.
На сей раз я точно переборщила. Бедный Джордж. Улучив момент, когда Зара отвернулась, смахивая со стола крошки от печенья, я выдохнула себе в ладонь и принюхалась. Вроде ничего. А вдруг таких вещей сам не замечаешь, ну, как не замечаешь, что твои шутки не смешные? Надо будет все-таки купить «Тик-так».
— Он не ребенок.
— Каждый до известной степени ребенок. Знаешь, это ужасно — думать, что другие тебя не любят. А друзья у него есть?
— На работе?
— Угу.
Казалось, она задумалась.
— По-моему, нет. Раньше он водился с Дереком, но тот получил работу в Брисбене и переехал.
— Дерек тоже так благоухал?
— Ну, сосновым лесом от него не пахло.
— Ладно, зайдем с другой стороны. Кто организовал это «Эмото»?
— Дейрдре, девушка из отдела охраны труда.
— Так. А есть у них занятия по укреплению межличностных отношений? Ну, когда каждый пишет о другом все, что ему не нравится. Анонимно. Ну, типа, чтобы открыть глаза тем, которые не подозревают, что они гнусавят, когда говорят по телефону, или тем, которые слишком громко смеются.
Я вспомнила случай из личной жизни — однажды на Рождество на дискотеке мне вручили коробку носовых платков, потому что я все время чихала. Я сделала вид, что мне очень смешно, но на самом деле готова была сквозь землю провалиться от стыда.
— Не дожидайся, пока кто-нибудь опозорит его перед всеми, скажи ему сама — тихо и нежно. Стань ему другом. Кому-то из близких следовало бы это сделать раньше. Может, они и пытались, только он не слушал. Если ты этого не сделаешь, то сама пожалеешь.
Кажется, я ее так и не убедила.
— Ну, не знаю.
— Или пошли ему анонимный е-мейл.
Тут Зара повеселела:
— Вот это хорошая идея. Как я сама не додумалась? Можно послать ему открытку по е-мейлу, а потом сказать… — Тут она снова нахмурилась: — А что, если он поймет, что это от меня?
— Ну, если ты подберешь правильные слова, то не поймет.
— Можно попробовать.
— Послушай, Зара, ты сказала, что любишь его. Может, ты спьяну это ляпнула, но все равно нужно сказать ему правду. Представь, а что, если он сидит и думает: «Мне так нравится Зара, я хочу пригласить ее на свидание… Но эти ее козюли!»
— Да, ты права.
— Ну, вот и хорошо.
Я встала, стряхивая с брюк крошки от печенья, и начала собирать свои вещи. Нужно покормить Джока и на боковую.
— Зара, — сказала я, закидывая ремешок сумки на плечо, — а у тебя и правда козюли.
Выходя, я думала о том, как было бы хорошо, если бы изобрели такую кнопку, нажав на которую можно было бы стереть из прошлого все неудачи. Я понимаю, плохие воспоминания помогают нам не вляпываться в неприятности по второму разу, это такой механизм самозащиты. Но все же так мучительно вспоминать, как я травила на вечеринках дурацкие истории, как забывала имена друзей, представляя их, как к моей туфле однажды прилип кусок какашки, а я так и ходила по школе… Нет, это какое-то самоистязание. Лучше сфокусироваться на чужих обломах. Итак, утром я опять пойду в дом Дэниела, после того как пошлю отчет Элен.
«Любимый, я скучаю по тебе. Не могу дождаться, когда приду домой и снова упаду в твои пылкие объятия. Мое сердце изнывает от тоски по тебе. Мои пальцы горят от нетерпения прикоснуться к тебе, мои губы ищут твои…»
Это было уже третье письмо. Я скривилась от смешанного чувства жалости и отвращения. Похоже, эта Сьюзи, библиотекарша на общественных началах, совсем потеряла голову. Прочитав первое письмо, я сначала подумала, что теперь у меня есть, что доложить Элен и растопить ее невозмутимость. Но я ошиблась.
Она прочла отчет, уплетая сандвичи с сыром. Я же потягивала клубничный коктейль и думала, что пора менять запаску. Желудок мой злобно урчал всякий раз, когда мимо проносили горячие блины или яичницу, но я крепилась. Этой ночью мне приснился сон, как будто я сидела на коленях Сэма и мы целовались взасос. А потом мои бедра раздались, превратились в огромные ломти колбасы и придушили его. Я проснулась вся в поту.
