Я попробовала вообразить себе эту парочку: Элен, с ее пугающей физической мощью, и рядом худосочный Малкольм. Не получилось.
— Ты знаешь, нет, — сказал он, натянуто улыбаясь, потом уставился в окно. — Но ей понравилась моя машина.
— Ох, далеко все это тебя заведет.
— Я знаю, — сказал он серьезно. — Девчонкам машины всегда нравятся. Элен, на мой вкус, слишком строга, но говорят, что такие иногда бывают лучше всех. Особенно когда освободятся от пут стрингов. Понимаешь, о чем я?
— Конечно, Малкольм.
Я начала ерзать на сиденье и в этот момент увидела, как Тони с Амандой выходят из дверей. Аманда была вся в желтом: туфли, юбка-трапеция и топ на бретельках, завязанных вокруг шеи. Выглядела она как генетически модифицированный банан «дамский пальчик». Здоровенный Тони так и стиснул ее ручку, когда они сели в стоявший на дороге зеленый «холден-седан».
Пока мой дружок все пытался пригладить свои волосы и сделать прямой пробор, я завела машину, и мы последовали за Тони с Амандой.
Когда я вырулила на главную улицу, то отвесила Малкольму подзатыльник:
— Ничего у тебя не выйдет. У тебя же кудри. Вьющиеся волосы без нормального геля нельзя уложить в «ирокез».
— Я пользовался гелем. Чертовым гелем «Хард рок», — сказал он, откинувшись на сиденье, и потихоньку от меня икнул. — Я его намазал себе на задницу. Правду говорю.
Оглянувшись, чтобы перестроиться в другой ряд, я заметила его самодовольную улыбку. Я подавила смех. Однажды на вечеринке в бассейне мне довелось это увидеть. Задница у него широкая и такая волосатая, что ужас. Даже грудь и то более привлекательна.
— Еще раз повторяю, без геля ты свою прическу не уложишь.
— Должен тебе заметить, что моя задница — неиссякаемый источник восхищения для девушек.
— Да? Наверное, восхищаются, что она такая волосатая, что уж точно не выскользнет, как карамелька.
Он повернулся ко мне:
— Слушай, я вижу, ты все еще злишься, что я про тебя рассказывал. Ты хочешь, чтобы я с тобой пошел или нет? Мы друг другу ничего не должны. Я мог бы остаться дома, занялся бы настоящим делом.
Я с удивлением глянула на него и вдруг поняла, что давно не злюсь, а просто делаю вид.
— Ну ладно, больше не буду.
Я проехала на желтый свет и притормозила перед БМВ. Тони катил между рядами впереди нас. Малкольм буркнул:
— Ты тоже извини. За слухи. Но я, конечно же, не имею к ним никакого отношения.
— Бойфренд Элен внешне ничего особенного из себя не представляет, — откликнулась я.
Он выпрямился:
— Насколько ничего особенного?
— Вообще ничего.
— Правда?
— И дома он надевает шлепанцы «Доктор Шоллс».
— С такими пупырышками, чтобы массировать стопы?
— Не-а, просто шлепки. И носит их с носками. Как немецкий турист.
Он улыбнулся:
— А я ношу стильные ботинки от Питера Александера.
— Я так и знала.
Я постаралась придать своему лицу жизнерадостное выражение, и дальше мы поехали молча. Мы уже подъезжали к городу, как вдруг «седан» показал левый поворот и свернул на большую десятиэтажную стоянку над универмагом.
— Вот черт. И что теперь?
Я поехала за ними и взяла талончик на парковку. Они долго раскачивались, и мы сделали несколько кругов, пока они наконец не припарковались на четвертом этаже. Тони был из тех людей, у которых хватает терпения ждать пять минут, пока маленькая старушенция уложит свои покупки в багажник и разогреет мотор.
Малкольм проводил время с пользой, сортируя мою коллекцию кассет.
— У тебя здесь целых четыре сборника, — заметил он после того, как аккуратно положил их в отделение для перчаток, рядом с пустой бутылкой из-под сока и баночкой крема для рук.
— Угу.
Я сосредоточилась на том, чтобы никоим образом не привлечь внимания, что было особенно сложно, поскольку мы находились в пяти метрах от этой парочки. Я убрала волосы за уши, надвинула на нос претенциозные очки марки «Рэй бан» и добавила:
— И все хорошие. На одном из них есть группа «Хот шоколад».
— Да. А на другом — группа «Ноланз». Это же техно, — сказал он, подняв кассету, — техно-индастриал! А на остальных — слащавые песенки про любовь. И на всех коробках есть списки песен. Написанные разным почерком.
Наконец Тони встал на освободившееся место, и мне ничего не оставалось, как проехать мимо них. Малкольм, кажется, и не подозревал, что мы были на волоске от провала. У меня же сердце выскакивало, когда я поворачивала на следующий этаж.
— Ну и что с того? — нетерпеливо оборвала я Малкольма.
Пытаясь вычислить, втиснемся ли мы на место, где было написано «только для маленькой машины», я рискнула и смогла-таки въехать передом. Когда Малкольм, засунув кассеты в отделение для перчаток, выкарабкался следом за мной из машины, я захлопнула и замкнула дверцу. Мы подошли к выходу с четвертого этажа, и я выглянула в пространство между пролетами лестницы.
— Они около лифта, — заговорщицки прошептал Малкольм позади меня. Я так и подпрыгнула.
— Спасибо!
