— Все нормально, — произнес Нил, присоединяясь к брату. — Вот что, например, пишет «Вог» о таких происшествиях в пессимистических французских фильмах. — И он процитировал: — «Милан расползается в шпагате высоких бедер и не зависящей от времени сексуальной привлекательности интимного мимолетного впечатления».
Я уставилась на него через забор. Как в его разъеденном токсинами мозгу могла задержаться такая информация? Сама-то я и номер собственного телефона иногда не помню.
Я прошла вдоль стены, нашла заднюю дверь и громко постучала:
— Джастин? Ты тут? Алло?
— Кэсс!
Я подскочила, дико озираясь. Это Сэм звал меня от ворот.
— Открой нам!
— Простите, сейчас.
Мы двинулись к двери всей толпой, и Сэм стал пристально вглядываться внутрь дома через окна.
— Что-то явно случилось.
— Что? — огляделась я. Все выглядело прекрасно. Тихо и темно, но вполне спокойно, ничего подозрительного. — Почему ты так решил?
— Интуиция.
Я шутливо подняла брови:
— Что ж, Хэн Соло 18. Расскажи нам свою теорию.
И тут я обнаружила, что Нил исчез.
— Нил? — тихо позвала я.
— Я здесь, наверху.
Он был на крыше.
— Здесь световой люк, — сказал он полушепотом. — Вижу какую-то тушу. Наверное, это ваш хомяк.
— Прекрати так ее называть, — одернула я его и откинула волосы назад. — Что она делает?
— Или спит, почему-то в коридоре, или лежит и созерцает ковер.
— Что? — Сэм отступил подальше, чтобы ему было видно Нила. — Она лежит на полу в коридоре?
— Да, пухлые ножки раскинуты, лицом вниз. Может, она упала?
— Может быть, — сказал Сэм и, не теряя времени, поднял кирпич, которым, наверно, подпирали дверь, чтобы она не закрывалась, и бросил его в кухонное окно.
Потом, очистив раму от стекла, ловко запрыгнул внутрь. Я вспомнила о своем свободном падении в ванную и обругала себя за неуклюжесть.
Мы вглядывались в темноту, но он уже прошел в комнаты. Как раз, когда я приготовилась лезть за ним, дверь распахнулась.
— Я вызываю «скорую помощь». Джастин без сознания.
Я прошла за Сэмом в дом, включила свет и, пока он звонил, осторожно обошла вокруг распластанного тела. После меня вошел Нил.
— Она мертвая?
— Нет, — прошептала я, — без сознания.
Через десять минут приехала «скорая». Для меня этого времени было предостаточно, чтобы понять, до чего хорош Сэм в кризисной ситуации. Даже противно. Я же, великая сыщица, могла похвастаться только тем, что со мной приключилось ничем не объяснимое недержание мочи. Пока санитары поднимали Джастин на большую тележку и увозили, я успела три раза воспользоваться ее туалетом.
Никто из соседей не вышел на газон, какэто бывает в кино, и я еще больше пожалела Джастин. Неужели никто о ней не беспокоился?
Ожидая ремонтника, который должен был вставить стекло, мы осмотрели кухню. Я не знаю, о чем думали Нил и Сэм, но я смотрела вокруг другими глазами. В прошлый раз я не обратила на эту комнату достаточного внимания. Теперь же я осознала, что сейчас мы видим ее мир, то, что было для нее и небом, и горами, и звездами — сколько? Шесть, семь лет?
Люди из «неотложки» сказали, что она перенесла легкий сердечный приступ. Но, стянув из банки на столе тартинку с малиновым джемом, я подумала, что сердце у нее, наверное, болело уже давно. А вот сейчас она наверняка пострадала от шока. Телефонная трубка была снята — похоже, что сердце у нее прихватило не просто так, а от плохих новостей. Я догадалась, что это были известия о Сьюзен. Да, она знала эту женщину всего месяц, но та довела хозяйку до нервного срыва, относясь к ней как к глупой прислуге.
Несмотря на то, что Джастин боялась ее и фактически не знала, она все же была очарована пришелицей. Та, должно быть, притягивала ее силой своей личности, бурным прошлым и загадочностью. Жизнь Джастин была пустой, а Сьюзен ее наполнила. Мне стало особенно не по себе оттого, что Джастин предпочла жизнь, наполненную страхом и эмоциональным насилием, жизни в одиночестве, что испугалась звонка с новостями, а не обрадовалась обретенной свободе. Все это было ясно как дважды два, и, даже если я в чем-то ошибалась, представляя себе произошедшее, я кожей чувствовала ауру одиночества и разбитых надежд.
После того как стекло было вставлено, мы заехали за едой, которую можно было купить навынос в одном из ресторанчиков. Все пришли к согласию, что не в силах еще раз смотреть, как кудрявая Джейн Фонда извивается в оргазме в «Барбарелле». А я подумала, что потеряла аппетит не просто оттого, что пожалела Джастин, но еще и потому, что мне было жаль себя. Как это эгоистично и глупо. По дороге назад никто не разговаривал.
