- Либо же, вам надо выносить и родить ребенка. Вашего собственного - взять кого-то из детского дома не сработает в вашем случае. Я знаю, как вы относитесь к мужчинам, поэтому я собирался сделать вам искусственное оплодотворение. У вас будет своё дитя, Анна - которое вы сможете любить, защищать от всего этого огромного, безумного мира, и которое будет дарить вам любовь - то самое, чего вам отчаянно не хватает в жизни. Так что?
- Н-нет! Не смейте!
- Мне очень жаль, Анна. Но вы должны выбрать прямо здесь и сейчас.
- С-сволочь! Уб-блюдок! Я... скорее... убью себя!
- Нет, Анна. Боюсь, этот вариант не рассматривается. Что ж, если вы не хотите выбирать, я выберу за вас. Ваши последние реплики окончательно меня убедили. Доктор!
- Я здесь.
- Начинайте. И дайте ей наркоз. Я не хочу, чтобы она страдала.
- Не-е-е-ет!
Разговор 8.
- Здравствуйте, Анна. Как вы себя чувствуете?
Устало:
- Ублюдок.
- Я понимаю вашу реакцию. В конце концов, то что я сделал, было насилием над личностью в чистом виде. Мне очень жаль, но поверьте, всё это к лучшему.
Молчание.
- Сестра!
- Да, герр?
- Я принес фрукты. Пожалуйста, давайте ей их вместе с рационом. Её организм должен восстановиться после процедуры. Но давайте понемногу - она очень слаба.
- Хорошо, герр.
- Спасибо. До встречи, Анна. Я постараюсь заходить.
Молчание. Затем:
- Стой.
- Да?
С усилием:
- Скажи... Что со мной сделали?
Следователь подходит к ее кровати, наклоняется и целует Анну Фогель в лоб.
- Ничего такого, за что ты не поблагодарила бы меня. Выздоравливай, Анна.
- С-с-сволочь!
Разговор 9.
- Здравствуй, Анна. Как ты себя чувствуешь?
Молчание.
- Живот не тянет? Ты так похудела за эти дни. Ты ела фрукты, которые я присылал?
Молчание.
- Сестра?
- Нет, герр. Она плевалась. Мы уже замучились убирать за ней.
- Анна, зачем ты так? Тебе нужны витамины для...
- К черту! К черту, слышишь, ты! К черту твои витамины, к черту тебя, к черту вашу шакалью свору! К черту Германию! К черту всех!
- Сестра, простите ее. Она сама не понимает, что говорит.
- Всё хорошо, герр. Бедная девочка, сколько ей всего пришлось пережить. Я не в обиде.
- Что?
- Они знают, Анна.
- Что?!
- Я всё им рассказал.
- ЧТО?!!!
- Прости, но они должны были знать, что ты - моя сестра, которую зверски изнасиловали какие-то подонки и которая сейчас восстанавливается после тяжелой операции. Это гражданская больница, Анна - а у фрау Вольф, которая безуспешно кормила тебя фруктами, муж работает в крипо. Она рассказала ему о тебе и весь участок пообещал разобраться с подонками, если они им попадутся. Разобраться по-своему, я имею в виду. Верно, фрау Вольф?
- Да, герр. Мой Матиас, как услышал, сразу сказал - убью, и до суда не доведу. Бедная девонька, я как представлю...
- Ты... Ты!
- Прости, Анна, мне пора. Пожалуйста, кушай фрукты. И нет, не сверкай на меня глазищами - я не буду целовать тебя при свидетелях. Даже в лобик.
- Ты! ТЫ!!!
Разговор 10.
- Анна, ну что это было? Зачем надо было бежать, не поправившись, в больничном халате? А если бы у тебя швы разошлись?
- Тварь! Пусти! Пусти, я сказала!
- Анна, прошу..
- Руки! Руки убери! О, с какой радостью я бы тебя убила!
Вздох.
- Я знаю, знаю. Но если ты не прекратишь брыкаться, тебе станет хуже.
- Ублюдок! Нацист!
- Я законнорожденный. Но я состою в партии, да.
- Пусти!
- Не пущу. Не пущу, Анна. И не проси. А! Зачем бить меня коленом?
- Я убила бы тебя, если б могла! Жаль, здесь нет моих инструментов!
- А мне - не жаль. Ох, какие твердые у тебя коленки. А по виду и не скажешь. Молчу-молчу! Но Анна, ты же понимаешь, что мы не сможем оставить тебя здесь и дальше после этой выходки. Прости, но тебе придется поехать со мной.
- Куда еще?
- В тюремную больницу. Там есть хорошие врачи, которые о тебе позаботятся. Ганс, машину!
- Сию минуту, герр!
- Хочешь сунуть меня обратно в тюрьму и там закончить начатое?
- О Господи... Анна, я в десятый раз повторяю, что всё совсем не так, как ты думаешь. Я желаю тебе только добра.
- И поэтому отправляешь меня в тюрьму.
- И поэтому я хочу, чтобы ты была в безопасности. Вот, машина уже подъезжает. Позволь, я возьму тебя на руки.
- Давай! А я тем временем выцарапаю тебе глаза.
- О Боже... Ты снова за своё? Сковать тебе руки за спиной?
- Давай! И не забудь избить меня дубинкой при задержании. Так, чтобы вся спина была черной от кровоподтеков.
- О Боже, Анна, где ты всего этого набралась?
- От ваших, мальчик! От наци!
- Анна, молчать. На меня смотрят коллеги. Осторожно, голову. Вот так. Иначе они подумают, что я хочу тебя поцеловать.
- Только посмей!
- Я же сказал - "они подумают". Кроме того, никаких поцелуев, пока ты не выздоровеешь. Извини, но врачи выразились ясно.
- Мне уже всё равно. Хочешь - целуй, хочешь - трахай, это уже не имеет значения.
- Никогда. Без твоего личного желания - никогда.
- Я никогда этого не пожелаю. А после того, что вы со мной сделали - тем более.
- Конечно, Анна. Я понимаю. Прости, что расстроил тебя. Вот, возьми платок.
- Иди к черту... сволочь нацистская...
Разговор 11.
- Здравствуй, А... Анна! Да ты поправилась!
- Какого черта тебе надо?
