Всю ночь мы тщетно пытаемся связаться со штабом фронта по радиостанции «РСБ», смонтированной на повозке. Приданная нам фронтовая радиостанция «Американка» несколько отстала, но радисты, как всегда, находят выход из положения. Теперь они связываются через станцию «РАФ». Хорошо, что мы захватили две запасные «РСБ» на повозке и «РБ» на вьюках. Рано утром настраиваемся на нужную волну и получаем боевое распоряжение командующего войсками фронта. «Противник продолжает отход большей частью сил на Тирасполь и частью сил в направлении Одессы», — говорилось в нем. От Конно-механизированной группы генерал армии Р. Я. Малиновский требовал «решительного броска вперед с задачей — к исходу 2. 4 овладеть районом Раздельная»[34]. Ставились также решительные задачи 23-му танковому корпусу, 37-й и 46-й армиям. Указывалось, что «боевые действия ночью не прекращать…»
Это боевое распоряжение было подписано в 16. 40 1 апреля 1944 года. Взглянул на часы: 5.00 2 апреля. Значит в течение ночи мы действовали верно — и по направлению, и по времени, и по духу. Но было ясно, что разгулявшаяся непогода замедлит развитие боевых действий в Приднестровье.
Рассвет наступал медленно, будто нехотя. Сквозь мутную пелену дождя и снега едва просматриваются высокие берега Большого Куяльника, с которых сползают к реке улицы Ново-Николаевки. Вплотную к ней справа примыкает Силовка, а слева Евгеньевка. Впечатление такое, будто это одно село вдоль всего берега. За ними почти двухкилометровая пойма реки и гребень высот, которые надо взять во что бы то ни стало на одном вздохе. Сделать это невероятно трудно. Ведь уже несколько суток шли непрерывные бои без отдыха и сна, без нормального питания.
Мимо нас вдоль лесопосадки движется батарея 32-го гвардейского кавполка. Кони с трудом переставляют ноги, казаки идут, ухватившись за лафет или опершись на ствол. Какой-то казак неверными шагами сходит с дороги. К нему устало подходят два товарища.
— Павло, а Павло! Ды ты што, до атаки це ж не скоро, проснысь.
— И скажи ж ты, — шутливо добавляет другой, — як в бой, так Павло спать под куст.
Шутка батарейцев вносит оживление, но бодрость не приходит. Ильченко встряхивается, что-то бормочет и пристраивается к подразделению. Мне вспоминается чей-то рассказ об этом храбром казаке, о его бесстрашии в бою под Ново-Петровкой.
Чувствуется чрезмерная усталость казаков. Но отдыха давать нельзя, сейчас дорога каждая минута. Втягиваться в затяжные фронтальные бои и лобовые атаки тоже нельзя, в рейде они «смерти подобны». Только при наличии предельно высокого темпа и широкоманевренного характера боевых действий, опережающих действия противника, может быть достигнута внезапность, упреждение в нанесении удара, возможны победа в бою и успех в операции.
Учитывая, что рубеж Силовки, Ново-Николаевки и Евгеньевки успела занять 335-я пехотная дивизия немцев, а подходы к ее позициям представляют собой непроходимую грязь, преодолеть которую уже само по себе стоит предельного напряжения, целесообразнее было не делать никаких рокировок. Не теряя времени, решительно атаковать, а для наращивания усилий из глубины использовать 30-ю кавалерийскую дивизию. Она подтягивалась к участку между дивизиями первого эшелона, находясь в боевой готовности, развить успех там, где он быстрее обозначится — или на участке Ново-Николаевки, или под Евгеньевкой. Организацию ввода ее в бой пришлось поручить генералу Горшкову.
— Передай Гадалину, чтобы немедленно, не ожидая успеха соседей, атаковал Ново-Николаевку.
Горшков кивнул, дескать, все будет в полном порядке.
Ровно в 8 часов 10-я гвардейская кавалерийская дивизия атаковала Ново-Николаевку. Мне было видно, как полки ворвались в село. Частью сил наступление предполагалось развивать на Козловку. Но этих сил было недостаточно, чтобы овладеть ею, а тем более с ходу форсировать реку и взять высоты западнее. Болотистая пойма Большого Куяльника тянется здесь около двух километров. Надо вовремя подхватить темп атаки и развить ее. Приказ: «Ввести в бой 30-ю кавалерийскую дивизию из-за левого фланга 10-й гвардейской…» Кстати, этот ввод оказывал содействие и успешно действующей дивизии генерала Тутаринова, которая к этому времени развернула свои главные силы и повела наступление на Евгеньевку.
В 9 часов полки генерала Головского в конном строю вслед за танками прошли боевые порядки 10-й гвардейской кавдивизии и двинулись через Большой Куяльник. Вся артиллерия, которая успела выйти сюда, открыла огонь по прибрежным высотам. Полки Головского, используя разведенные броды, бросились в ледяную воду. В этом безмолвном, решительном движении был такой внутренний порыв, что все, кто видел его, поднялись, бросились вперед. И ничто уже не могло остановить казаков. Козловка была взята с ходу.
Как только боевые порядки достигли противоположного берега, артиллерийский наблюдатель подал сигнал переноса артогня. Черные кроны взрывов перенеслись в глубь обороны, казаки бросились в атаку…
— Свяжитесь с генералом Тутариновым, — сказал я радисту.
