— Спасибо, — произношу вместе с выдохом облегчения. Мне было важно знать именно последнее. Важно понимать, что родные смогут пережить это и жить с этой ношей дальше, как и я. — Но что мне теперь делать? Я совсем не знаю ничего об этом мире!
— Ты способна разобраться во всем сама.
— Ясно, — лёгкое расстройство удаётся скрыть за бесцветной интонацией.
— До свидания, Душа.
— Мы снова увидимся? — удивляюсь я. Неужели теперь такие диалоги будут в порядке вещей?
— Когда настанет твой час перейти Черту.
От последней фразы прошибает холодный пот, и я просыпаюсь в сумраке комнаты, отлепляя налипшие ко лбу волосы и тяжело дыша.
Провожающая молча смотрит на чёрный диск с проекцией Малентора. Она впервые солгала. Их не учили врать, но у Душ можно многому научиться за долгое лета службы. Она знала, что Душу интересует вопрос вины родителей в произошедшем и ответ непоправимо влиял на дальнейшую Судьбу. Поэтому Провожающая солгала. Необъяснимым образом эта Душа лишила её свойственного всем Провожающим хладнокровия. В любом случае, Следящие проработают родителей Души, и об этом можно забыть.
Уснуть после ночного побуждения получается далеко не сразу. Зато к утру в моей голове уже намечен план действий, а воспоминания о прошлом оставлены у края подсознания. Сейчас они мне не помогут, только помешают.
Когда в мою комнату заходит уже знакомая женщина, я сижу на кровати нетерпеливо сминая простынь.
— Доброе утро, — приветствую. — Вчера я забыла спросить, как вас зовут?
Та смотрит с недоверием и легким налетом жалости.
— Я Итиссая, целительница, Мэри.
— Приятно познакомиться.
Она заваривает отвар, в её движениях чувствуется сосредоточенность и задумчивость.
— Пей.
Когда с тёплым отваром покончено женщина прикладывает руки к вискам и покалывание беспокоит кожу.
— Что вы делаете?
— Прослушиваю тебя, не разговаривай.
Смиренно замолкаю, хотя язык чешется от зудящих вопросов.
— У тебя серьезные повреждения памяти, не поддающиеся лечению, — озвучивает она наконец-то диагноз. — Можно, конечно, попробовать к другим целителям обратиться, в столице, например. Что ты помнишь последнее?
— Боюсь я вообще не помню ничего. Ни кто я, ни где. Вчерашнее пробуждение словно рождение, а до него — пустота. Вы поможете мне?
Итиссая смотрит грустными глазами, которые ну никак не вяжутся с её возрастом. Понимая, что разговор будет долгим, она как вчера подтягивает табурет и сев, выжидательно на меня смотрит.
— Кто я?
— Мэриэль Тёрнет.
— Где мои родители?
— Ты сирота.
Проглатываю эмоции от этой новости, наверное, это к лучшему, меньше привязанностей и больше свободы действий.
— Я живу здесь?
— Нет.
— А где?
— Раньше в приюте города Морроль. А где сейчас — я не знаю. Ты была у нас в деревне проездом, на постоялом дворе упала с лестницы. Хозяйка двора вызвала меня, и я принесла тебя к себе на время лечения.
— Тогда, откуда вы знаете мое имя и что я сирота из приюта?
— Из документов. Там указано имя, возраст и приложено выпускное письмо с аттестатом.
— Значит мы с вами не знакомы… — бормочу под нос. Получается и про уродливое клеймо спрашивать смысла нет, оно выглядит полученным давно.
— Перед падением ты заходила в мою лавку, интересовалась травами и настоями, тогда и имя мое уже спрашивала.
— А у вас нет идей, куда я могла направляться? Может в столицу?
— Та нет, столица по другому тракту ближе, — задумчиво подняв глаза к потолку, рассуждала целительница, — в академию могла, как раз скоро зачисление и по возрасту подходишь, да и шла ты на восток. Только вот я дара не почувствовала, в не магическую собиралась поди. Однако точно только тебе одной и ведомо, на мои догадки не полагайся.
— А есть у вас карта или книги по истории мира? Я же вообще ничего не помню, даже кольцу в небе вчера удивилась, — напомнила я Итиссае.
— Эх, бедная. Тебе бы в приют воротиться, там поболе моего знают. Книг нет, карту дам, так и быть, — вздохнула она тяжко.
— А со мной были вещи? — опомнилась я после долгого молчания. Женщина уже встала с табурета и шла к выходу.
— На постоялом дворе остались, деточка. Завтра сходишь, а сегодня ещё отдыхай. Я в лавку пойду.
Целительница удалилась.
Легко сказать отдыхай, я на месте усидеть не могла, да и природные потребности дали о себе знать.
Я вышла из комнаты в длинный тёмный коридор с несколькими дверями. Открывая поочередно каждую, обнаружила кухоньку с печкой, каморку, ещё одну спальню и заветную комнату с удобствами. Унитаз напоминал воронку, состряпанную из цемента. Вверх шла трубка и венчалось все бочком и торчащим из него рычажком. Раковина была более широкой и плоской версией унитаза, на месте крана лейка как у душа с рычажком сверху. В целом все понятно на интуитивном уровне, оставалось надеяться, что и дальше будет так.
Я вернулась в свою комнату и отыскав стопку вещей, сопоставив размер платья и обуви с собой, надела.