— Им пообещали заплатить ликсом. У некоторых были финансовые, как у Танкиши Оуффор, проблемы. Либо проблемы со здоровьем близких родственников — младшая сестра Старса неизлечимо больна.
— Что теперь с ними сделают?
— Передадут под суд.
— Почему вы мне все это рассказываете? — подозрительно посмотрела на мужчину.
— Вы спасли мою дочь, и я решил, что вы обязаны знать правду. Девушку, на спину которой напали артарры. Она сказала, что вы ей помогли, — добавил он, когда я посмотрела с непониманием. — И потому что вы спасли всех нас. Рискуя собой.
Я кивнула, не считая нужным меня благодарить. Что бы не случилось там, я бы, уверена, поступила также.
— Что же отдыхайте. Магистр проследит за восстановлением вашего резерва и как только все будет стабильно, вы сможете вернуться к учёбе.
Оставшись наедине с собой, я раз за разом прокручивала диалог с ректором. Танка! Как она могла так рисковать?! И ведь я никогда не замечала финансовых проблем. Напротив, девушка не экономила, да и мне денег одолжила в первый день.
— Магистр Вабьян, — позвала проходившую женщину. — Вам известно, виновные студенты ещё в академии?
Та кивнула.
— А где их держат, не знаете?
— В катакомбах главного корпуса, кажется.
— Спасибо.
Целительница отошла к другому пострадавшему. Я встала, натягивая лежащее платье-форму, заботливо принесенную кем-то, поверх больничной сорочки. Решительно шагая, вышла из палаты.
— Куда вы!? — услышала окрик за спиной, но ноги несли меня уже вниз. Студенты странно смотрели на босую меня, ещё не понятно как выглядящую со стороны после нескольких дней без сознания. Вход в катакомбы был в левом крыле главного корпуса. По краям двери стоял эльф и его друг из службы зачистки.
— Куда? — остановили они меня.
— Мне нужно поговорить с Танкишей Оуффор.
— С заключёнными запрещено разговаривать, — неумолимо ответил парень. Я посмотрела на эльфа, молча наблюдавшего за нашим разговором.
— Пожалуйста, — взмолилась я, глядя ему в глаза. — Она была моей соседкой и подругой…
Эльф поджал губы.
— Проходи, — пропустил внутрь. — Не долго!
Я спустилась по темному каменному коридору. В стене была дверь с решёткой. Сквозь крошечное окно у самого потолка пробивался скупой луч света. Он позволил разглядеть находившихся внутри.
Ребята, такие же студенты, как и я, кто-то старше, кто-то моего возраста. Они молча смотрели на стены своей камеры, сидя на каменном полу. Их глаза выражали отчаяние.
— Танка, — позвала я. Девушка, сидящая ко мне спиной, вздрогнула. Она медленно повернула голову, убеждаясь, что ей не послышалось. А увидев меня, подошла. Оглядела.
— Мне жаль, что ты пострадала, — сухо начала разговор.
— Танка… Почему ты не поделилась со мной проблемами? Я думала, мы подруги… Вместе мы обязательно что-нибудь придумали бы.
— С меня взяли клятву, я хотела, но и слова вымолвить не могла.
Я прижалась лбом к холодным прутьям, только сейчас заметив туго сидящие чёрные браслеты на запястьях.
— Это блокаторы магии, — проследила она за моим взглядом.
Странное чувство. То, что делали эти студенты погубило множество жизней, я тоже могла умереть. Но Танку мне было очень жаль. Она все ещё была дорога мне, целый год мы жили бок о бок с этой эксцентричной, грубой, чудаковатой девушкой.
— Тот цветок, который ты мне дала на бал…
— Оставь себе. Он работает, но количество зарядов ограничено. Два или три, не больше.
— Что с вами будет?
— Лишат магии, отправят на шахты или плантации, а может казнят.
Танка говорила так спокойно, даже равнодушно, это пугало.
— Иди, не могу смотреть на жалость в твоих глазах. Постарайся помнить обо мне хорошее.
Я кивнула, сдерживая слезы.
— Время вышло, — раздалось сверху.
Я медленно поднималась обратно в лазарет. Как же жутко осознавать, что отчаяние подруги завело её на скользкую дорожку. И теперь, по возвращению в комнату, меня не будет встречать бешено орущая музыка и поглощённая процессом студента артефакторики.
— Ты никого не слушаешь, да, Кроха?
Даниир стоял у дверей, ведущих в лазарет. Живой и целый. Я подбежала к нему и уткнулась в грудь. Сдерживаемые слезы водопадами хлынули из глаз. Перед глазами замелькали картины горящего шатра, рычащей твари, рвущей мне руку, безжизненное тело Елейны, страх и отчаяние снова затопили меня.
— Тшшш, — услышала я у самого уха. — Не послушная Кроха, я же сказал тебе, бежать к Академии. А ты что устроила?
— Я…я…я испугалась.
— Ну все. Пойдём, нечего стоять босиком, не лето на дворе.
— Елейна, я видела её тело, — я будто жаловалась на то, что мне пришлось пережить. — И все кричали. Много народа пострадало?
— Много, но и выжили многие, благодаря тебе.
Мне мягко заправили волосы за ухо.
— Ну вот, намазала соплей мне на любимую рубаху. И чем они тебе не угодили?
Я тихонько рассмеялась, вспоминая как вытирала руки в пепле от сожжённой тетради о рубашку Даниира. Боль пережитого уже не так колола сердце. Объятия парня дарили спокойствие и надежду, что все самое страшное позади.
Мы вместе зашли в лазарет. Подбежавшая магистр бросила на меня возмущённый взгляд.
— Возвращайтесь в кровать, а не проведёте тут все время до экзаменов.