Король сидел на троне в окружении своих офицеров и почесывал за ухом волкодава.
— Вы совсем идиоты? — прорычал он. — Я требую немедленно освободить моего офицера! Он не совершил никакого преступления...
— Он ударил мою дочь перед полусотней свидетелей! — взревел управляющий. — Клянусь Богом и всеми святыми...
Де Вральи повернулся к нему.
— Если желаете сатисфакции — вызовите меня, и мы уладим это дело.
Граф отвесил капталю ледяной поклон.
— Не знаю, милорд, какие странные обычаи заведены у вас, галлейцев, но в Альбе, здесь, существуют законы, которые едины для всех. Ваш человек нарушил их уйму: допустил оскорбление величества и покусился на невинную женщину...
— Которая прилюдно назвала его трусом — хорошенькое дело для женщины! Да как она посмела глаза-то поднять на такого человека! — вскипел капталь. — В Галле женщины знают свое место!
Тишина воцарилась совсем уже гробовая, а Гастон д’Э, завзятый миротворец, с отвращением зыркнул на своего хама-сородича.
— Неужели, кузен? По-моему, ты фантазируешь.
Капталь обрушил свой гнев на кузена.
— Возьми свои слова обратно, — процедил он.
Граф д’Э устроился поудобнее.
— Нет. Я, граф д’Э, заявляю, что ты лжешь. Женщины в Галле вольны высказываться при дворе так же свободно, как мужчины. Ты подменяешь реальный мир вымышленным, который тебе удобнее. А я не собираюсь порывать с действительностью.
Король вскочил на ноги.
— Черт бы вас всех подрал! — загремел он.
Даже капталь отступил на шаг.
Король обошел королеву, которая сидела молча со скрещенными руками.
— Твоя дочь повела себя как базарная баба — она оскорбила рыцаря! — сказал король графу. Затем приблизился к капталю. — Твой человек использовал дуэль как предлог для убийства и выступил с пространными голословными утверждениями насчет супружеской верности моей жены — ты знал об этом, капталь?
Капталь без труда выдержал взгляд короля.
— Это не тайна, об этом все говорят, — ответил он и пожал плечами. — Но мой человек убил вашего джентльмена в связи с разногласиями личного свойства, которые не имели ни малейшего отношения ни к королеве, ни к закону. Они оба рыцари и подчиняются только закону войны. Сэр Август оказался несостоятельным. Я читал ваши законы. Если мой человек выдвинул обвинение против королевы, то пусть она предъявит своих свидетелей. В противном случае получится, что его арестовали за спровоцированное нападение на женщину.
— И часто галлейцы избивают женщин? — осведомился граф Приграничья. — В кавалерийском училище я ни о чем подобном не слышал. Это какой-то раздел закона войны?
Капталь повернулся, но обнаружил короля стоящим рядом с графом д’Э.
— И я бывал в Галле и согласен с графом. Итак, капталь! Готовы ли вы драться с нами обоими?
Капталь перевел дыхание.
— Разумеется.
— Со своими кузеном и королем — ты сразишься с нами обоими? — переспросил король. — Если победишь, тебя отлучат от этого двора. Если проиграешь, твоя ложь будет доказана. — Король нередко был беспечен и прямолинеен. Кое-кто из присутствующих ни разу не слышал, чтобы он изъяснялся в подобном тоне. — Ты славный рыцарь, капталь, но иногда — дурак дураком. Тебе, похоже, кажется, что мы друг другу ровня, обычные джентльмены со шпагами, и выступаем на каком-то бесконечном турнире. М-м?
Король подступил к капталю впритык.
Их взгляды пересеклись.
— Назад, капталь, — приказал он. — Я не такой же рыцарь, как все. Я твой король.
Установилось такое безмолвие, что стало слышно дыхание. Оба крутые здоровяки: король — старше, с более темного бронзового оттенка золотистыми волосами и с менее тонкими чертами лица, но в них безошибочно угадывалось родство, пускай и дальнее, и было видно, что эти люди не привыкли к слову «нет».
Прошла целая политическая вечность. Графу Приграничья, несмотря на его ярость, пришлось задуматься, чем обернется война с Галле и много ли им останется от Харндона; Гастон д’Э представил, каково быть покойником или лишиться доверия кузена, угодить в опалу и отправиться на родину.
— Хорошо, — молвил капталь. — Я занимаюсь богоугодным делом. Мой личный гнев не имеет значения. Я смиряюсь, ваше величество, и признаю, что женщины Галле не менее грубы, наглы и бесцеремонны, чем в Альбе.
Откровенная капитуляция капталя не столько нарушила, сколько всколыхнула тишину.
— Сьер де Рохан отлучен от двора на период Рождества, — продолжил король. — Как и леди Мэри.
Резкий вдох королевы прозвучал внятно, как щелчок сорвавшейся арбалетной стрелы.
Часом позже она набросилась на мужа:
— Милорд, два моих рыцаря мертвы, а вы изгоняете со двора моего лучшего друга? Да еще в Рождество?
Король сидел спокойно, сложив на коленях руки.
— Прости, любимая. Иногда дипломатия важнее правды — такова королевская участь. Галлейцы должны увидеть, что я беспристрастен...
— Так-то уж и должны? — вспылила она. — Почему бы не удалить их со двора, обнять Тоубрея, а капталя отправить домой — пусть плывет и больше нам не докучает?
Король медленно кивнул.
