Это был не просто купец, а крупный судовладелец, корабли которого составляли основу галлейского военно-морского флота. Ему принадлежало двадцать огромных бочкообразных когов[17] с высокими бортами и закругленными носовыми обводами, защищенных от капризов погоды и почти от всех, кроме наиболее мощных, морских орудий. Такие суда считались неприступными для Диких, обитавших в морских пучинах, столь же злобных и опасных, как их сухопутные сородичи. Его звали Оливер де Марш. Подобно Клариссе, он одевался весьма просто — дублет и шляпа из добротной черной шерсти, впрочем, как и чулки. Если кто и знал, что цена за столь качественную валяную шерсть составляла двадцать золотых леопардов за локоть, так только он сам и его портной.
— Несмотря на церковный запрет на любые связи с Дикими, — продолжил де Марш, — у императора имеются чиновники, назначенные для взаимодействия с вождями пришедших из-за Стены, через которых он получает их лучшие товары: паутинный шелк, бобровый мех и мед Диких.
Королю тут же были предъявлены для оценки образцы вышеперечисленных товаров. Он попробовал мед и улыбнулся.
— Восхитительно.
— По всей видимости, в Новой Земле имеются запруды с этим веществом, вытекающим из огромных ульев чудовищных пчел размером с колибри, — заметил де Марш. — Говорят, этот мед обладает волшебными свойствами. — Он пожал плечами, будто отмахиваясь от подобных предрассудков. — Люди в Новой Земле суеверны, ваше величество. — Ледяное королевское молчание. Купец поклонился. — Я видел несколько таких пчел. И... — Он обвел взглядом присутствовавших. — Ирка.
Именно Абблемон предложил торговцу упомянуть об этом. Монарх, собиравшийся снова погрузить свою складную серебряную ложку в мед, поднял глаза и вопросительно изогнул брови.
— Правда видел? — уточнил он.
— Несомненно, ваше величество. И грифона или иное подобное крылатое порождение зла — далеко на юге над одним из внутренних морей, клянусь своей надеждой на царствие небесное, то была не птица. А бобровый...
Король провел по меху большим пальцем. Мех был мягким, как бархат, густым и на удивление теплым.
— Просто великолепен.
— Мы могли бы сами им торговать, — сказал де Марш. — Для императора эти вещи — всего лишь диковинки. А для нас...
Взгляд монарха скользнул к огромному свитку из кожи оленя или лани, тщательно выдубленному и с нарисованной на нем картой.
— Никогда прежде я не видел очертаний Новой Земли, — тихо заметил король. — Выходит, Альба расположена к западу от императора, а земли пришедших из-за Стены — на севере.
— По сути, Альбанское королевство является частью империи, — промолвил Абблемон.
— По сути, Галлейское королевство является частью Румской империи, — парировал король. — И нынешний император в Ливиаполисе из-за какого-то нелепого каприза истории претендует на роль моего сюзерена.
На самом деле этот каприз едва ли имел хоть какое-то отношение к нелепицам или истории — все присутствовавшие прекрасно знали, что притязания императора законны, хотя и только на бумаге, поскольку для претворения их в жизнь требовалась сильная армия, которой он не располагал. Из всех собравшихся лишь Абблемону дозволялось возражать королю, и то не без определенного риска. Правда, на этот раз сенешаль согласился со своим господином, что настало время Галле управлять другими и не позволять управлять собой. Поэтому, вместо того чтобы сказать, что, возможно, император не так уж и неправ в своих притязаниях, и напомнить королю о том, что его родной отец целовал сапоги императора и присягал ему на верность, Абблемон откинулся на спинку стула и заявил:
— Торговля с племенами к северу от Стены дала бы нам возможность облагать налогами новые товары, а также развивать торговлю с югом, что в свою очередь позволит нам... эм, как бы это выразиться... влиять на дикие выходки пришедших из-за Стены язычников.
— Обратить их в истинную веру?
«Если под истинной верой понимать готовность вести торговлю с королем Галле», — подумал Абблемон, но вслух произнес:
— Да, но сделать это с помощью наших священников и наших же солдат, а не патриарха и императора.
Де Рибомон оскалился, словно волк.
— Ах да, — покачал он головой. — Я уже стар и медленно соображаю, но, милорды, если де Вральи хотя бы наполовину преуспел в том, о чем он говорит, и мы сможем хоть как-то влиять на Диких с севера... — Он провел языком по зубам. — Боже милостивый, милорды, мы разделаем императора под орех. Или короля Альбы. И заберем Новую Землю себе.
— Возможно, нам это и не понадобится, — сказал сенешаль, бросив на стол футляр для свитков. — Можете почитать на досуге. Один из моих друзей по переписке.
Он снова откинулся на спинку стула.
Король простер длинную затянутую в черное руку, и его тонкие пальцы уцепились за свиток, будто паучьи лапки.
— Кто он? — спросил правитель, скользя взглядом по выведенным изящным почерком строкам.
— Сам не знаю, а если бы и знал, то не назвал бы его имени даже столь августейшему собранию, — ответил Абблемон. — Вспомните нашу небольшую катастрофу в Арле в прошлом году.
