— У каждого человека есть два господина... Или три, или четыре. Или десять. Лорды, возлюбленные, церковь, семья, друзья...
— И почему лишь в литературе, посвященной рыцарям, никто не страдает из-за двойных клятв верности? — поинтересовался капитан у Тома. — Хотя тебе это не грозит, потому что ты убиваешь всех, кто с тобой не согласен.
Гигант погладил свою короткую черную бороду:
— Только если я гуртую скот.
— Вот именно, — заметил капитан. — Алкей?
Мореец протянул ему пару почтовых футляров:
— Она согласна, но только при условии, что вы победите.
Капитан поднял глаза. Они блестели.
— Просто замечательно. Как же она отчаялась! И как зла. Нужно было просить больше. — Он вскинул руки. — Я согласен на ее условия: оплата, только если мы победим. Тоби, пусть Николас протрубит общий сбор офицеров.
Николас Ганфрой — тощий молодой человек с поддельным пергаментом из харндонских судебных палат, в котором утверждалось, что он прошел необходимое обучение и может при любых обстоятельствах исполнять обязанности герольда, — казался самым младшим в отряде. За три недели, проведенные им с хозяйственным обозом, в войске едва ли осталась хоть одна женщина, за которой он бы не волочился. А его игра на трубе оставляла желать лучшего и не шла ни в какое сравнение с игрой прежнего трубача — Карлуса, кузнеца-гиганта, погибшего в последней битве при Лиссен Карак.
На этот раз Николас был бодр и внимателен. После трех жалких попыток ему все же удалось протрубить общий сбор офицеров достаточно хорошо, чтобы собрать сэра Йоханнеса, сэра Милуса, мастера Гельфреда и новоиспеченных капралов Фрэнсиса Эткорта, Джона Ле Бэйлли и сэра Джорджа Брювса. Сэр Алкей тоже носил звание капрала, как и госпожа Элисон. Именно она подняла полог шатра, чтобы освободить место, а затем на весь лагерь визгливо, на манер уличной проститутки, прокричала: «Томми!»
Ее паж тут же отбросил сапог, который полировал, и сломя голову помчался к командирскому шатру. Оказавшись на месте, он помог Тоби и другим пажам и оруженосцам поднимать навес, раскладывать столы на козлах и расставлять складные, позаимствованные из других шатров табуретки, пока все офицеры не расселись вокруг капитана. Пришли два старших лучника: Калли и Бент. Оба устроились среди рыцарей, словно давние товарищи, — хотя раньше такого они себе не позволяли, — и оруженосцы без лишних разговоров подали им вино. Последним объявился нотариус. Он кивнул капитану и занял место рядом с Плохишом Томом.
Красный Рыцарь вскинул руку, призывая к тишине.
— Сэр Алкей выторговал у нашего нового работодателя отличные условия, — объявил он. — И я прослежу, чтобы в дальнейшем мы получали от заключенной сделки постоянную прибыль. Теперь пора приниматься за дело. Несколько недель мы все маялись от скуки и усиленно тренировались. У новых копий было достаточно времени, чтобы освоиться. У старых воинов — чтобы побороть свои страхи. — Он оглядел подчиненных. — А может, и нет, тогда мы все притворяемся, правда?
Изюминка усмехнулась:
— Все время, малыш.
— Можно сделать это нашим девизом, — предложил Красный Рыцарь. — Гельфред, ты не мог бы подвести итоги?
Егерь поднялся и развернул на столе пергамент, который прежде изучали капитан, Изюминка и Плохиш Том. При свете лампы тщательно обработанная овечья шкура казалась прозрачной.
— У герцога Фракейского около пяти тысяч человек, и они разделены на два основных войска. Одно стоит лагерем на так называемом поле Ареса у юго-западных ворот города. Большую его часть составляют рыцари и тяжеловооруженные всадники, но есть некоторые исключения. Например, морейские кавалеристы снаряжены и вооружены совсем не так, как мы. Они ездят на более легких лошадях и носят кольчуги.
Том ухмыльнулся:
— Так они что, отстали на целый век?
— Ты прав, Том, — сэр Алкей подался вперед, — но стоит отметить, что дисциплинированы они намного лучше большинства альбанских рыцарей, а их маневренность превосходит, скажем, маневренность галлейцев.
— Все равно они — легкие мишени для лучников, — заявил Бент.
Гельфред едва заметно улыбнулся.
— Как скажешь. — Он оглядел собравшихся в ожидании новых замечаний, затем продолжил: — Второе войско состоит из хобиларов[23]-северян, которых называют страдиотами[24]. Их используют в качестве вспомогательных сил для тяжеловооруженной кавалерии и конных лучников. Они расположились на юго-востоке от города и сторожат ворота, за которыми размещаются казармы полка вардариотов. Совершенно очевидно, что герцога больше беспокоят именно они, а не мы, если он вообще знает, что мы здесь. За последние три дня мы перехватили больше его разведчиков, чем вы себе можете представить. — Егерь состроил гримасу. — Однако у него имеется личная гвардия — истриканцы, с которыми стоит считаться. Нам до сих пор не удалось захватить ни одного из них, а им — ни одного из наших, хотя сегодня Эмис Хоб чуть не попался.
Весь лагерь знал о том, что Эмис Хоб прискакал в последних лучах заходящего солнца со стрелой в заднице. Это стало отличным поводом для шуточек.
