А он вообще не просил. Он приказывал. Распоряжался. Да ладно, с этими тонкодушными вообще говорить надо с опаской.
– Дайте звук, будьте любезны!
(Знай наших! И мы обращение понимаем!)
– …бесполезно! Ни один квант никакого излучения за пределы атмосферы не выйдет! И не войдет! А жить вам, кстати, осталось не так уж много. И вот вам добрый совет: доживайте спокойно!
Чугар с напряжением ожидал ответа. Он хотел услышать голос.
Но из угла не донеслось ни звука. Похоже, говорившего то ли не восприняли вообще, то ли слишком его презирали. И он ушел наконец. Щелкнул замок.
– Красавица, что это было за помещение?
– Три… тридцать восьмая камера.
На этом же уровне, понятно.
– Просмотрите соседние. Быстро!
– Тридцать седьмая… Сороковая… Сорок первая…
Такие же чуланы. Только не по одному человеку. В тридцать седьмой – два. Два старца. Древнее не бывает. В сороковой – трое. Ископаемых. Хотя… Да. Хотя и невероятно, однако… В сорок первой – то же, только другая тройка. Вторая. Ладно. Достаточно.
– Теперь отвечайте быстро: ваша идент‑карта годится, чтобы туда войти?
Она, похоже, колебалась. Осмелела?
– Я спросил…(Очень зловещим голосом.)
– Да… подходит.
– Давайте ее сюда! Быстро! Ну?!
Медленным, как бы связанным движением женщина вынула карточку из жакетного кармашка. Положила на стол. Он схватил. Оглядел. То, что нужно.
– Теперь я огорчу вас уходом, мадам. Но перед тем хочу предупредить: вы сидите тут до конца смены. Никому – ни слова, иначе пострадаете первой. Карточку обронили. Ее и в самом деле найдут в мусоре… к концу дня. Вы все поняли?
Только кивок.
– Не слышу!
– Да… поняла.
– Счастливо оставаться, милая!
Оглядеть коридор, переключив на него монитор. Пусто. Вырвать из обоих гнезд фидер. Сложив, сунуть в карман. Отсюда больше ничего увидеть нельзя. Дверь. Аккуратно затворить за собой. И – карточкой – запереть. Теперь самой даме оттуда не выбраться.
Где она там, тридцать восьмая камера?
Не так близко, как подумалось. Но вот и она наконец.
Карта сработала исправно. Фигура все там же – на полу, в уголке. Даже не посмотрела на вошедшего. Но если произнести несколько слов…
Тон Чугар произнес их:
– Бабуля, чем могу помочь?
На него посмотрели. И он услышал:
– Надо делать ноги отсюда, дедуля. Иначе они меня прикончат.
Тут и он сказал еще слово‑другое. Крепенькое. Не в ее адрес, конечно, а просто для облегчения души. Услыхав бодрые выражения, лежавшая с трудом поднялась, распрямилась. Старуха. Старая‑престарая. Нельзя ее брать с собой: с нею далеко не уйти. Но… И оставить тоже никак нельзя.
– Идемте, – сказала она, словно командовала им.
Он, внутренне удивившись, все же повиновался без слов.
Вышли. Она с трудом, но все же передвигала ноги. Тон запер камеру. И повел пленницу в том направлении, которое показалось ему правильным. Он не ошибся. Вот лифты. Они не работают, помнил он. Но для своего‑то персонала есть, наверное, хоть один?
Этим одним оказался шестой. Чугар вызвал его все той же карточкой. Вошли. И он нажал самую верхнюю кнопку.
33. Вот и день прошел
На ужин монтажная команда номер четыре возвращалась медленно; не потому, что не хотелось есть, голод‑то ощущался, но, похоже, все силы до последней капли остались там – в «ХТ Метаморф‑2» – так официально называлось место их работы. Хотя, как ни называй, все равно понять что‑либо было не то что трудно, но просто невозможно.
Именно так, во всяком случае, думал Пат Пахтор, вместе со всеми новыми сотоварищами бредя к строению, которое все они уже стали называть своим домом – хотя бы потому, что другого просто не было, а жить совсем без дома человеку нельзя. Но думал он не только об этом; главным среди тяжело ворочавшихся в голове мыслей и ощущений оказалось великое удивление, которое, как ни старайся, все никак не желало утихомириться.
Удивляло все. И прежде прочего – сам рабочий день. Пат не впервые работал на монтаже – и попроще, и посложнее. И достаточно хорошо представлял себе, что к чему: вот тебе количество работающих, вот – уровень механизации, вот – степень сложности, вот – организация процесса и, наконец, вот – затраченное время. И, как производное всего этого, – результат.
Выход, как говорится, готовой продукции.
