Я остановился; но она если и заметила это, то отозвалась противоположным действием: пошла мне навстречу быстрее, чем до сих пор, словно боялась, что я в любой миг могу исчезнуть. Я действительно мог, но ей‑то откуда это знать? Или она тоже медитирует? Но попасть в одно и то же медитационное пространство просто так нельзя – для этого нужно знать обо мне многое, слишком многое, столько нужно знать, что это просто невозможно! И тем не менее… Господи, тут крыша может поехать – только этого мне сейчас недостает.
А она, между тем, оказалась совсем уже близко, замедлила шаги, приближаясь, как будто та решимость, с какой она, завидев меня, устремилась вперед, вдруг у нее иссякла и вместо нее возникло сомнение, даже робость. Это было не очень понятно. Может быть, она собиралась встретиться здесь с кем‑то другим? Со своим любовником, например? Тогда это просто случайное совпадение. Или ожидала именно меня, но в последнее мгновение увидела во мне что‑то такое, что ее испугало? Так или иначе – мы встретились, и тому должны быть и причины, и следствия, пока мне совершенно неясные.
Конечно, я могу даже и сейчас уклониться от этой встречи: выход из медитации потребует лишь нескольких мгновений, и я окажусь для дамы вне досягаемости. Но хотелось верить: если бы предстоящее было слишком опасным для меня, то те силы, которые помогли мне оказаться здесь, как и всегда помогают, приняли бы меры, чтобы если и не отразить угрозу, то во всяком случае предупредить меня о ее существовании. А какая тут может быть угроза? Не в том же, что женщина продолжала приближаться и каждое движение ее становилось (во всяком случае, так мне казалось) все более вызывающим, наводившим на мысли, которые всегда определялись как греховные? «Вот интересно, – подумал я, словно больше думать было не о чем, – если тут между нами что‑то произойдет такое – будет ли это считаться изменой моей жене? Это ведь, если разобраться, всего лишь виртуальный мир, которого на самом деле не существует, а значит, и все, что в нем как бы происходит, в реальности не состоится. Хотя, может быть, именно для таких обстоятельств было сказано в свое время: кто согрешил хотя бы помыслом, уже целиком и полностью грешен – таким вот образом. Наверное, правильно: всякое действие начинается в сфере духа и лишь потом осуществляется телесно. А это значит…»
Дальнейшего продолжения эти благодатные рассуждения не получили, потому что женщина остановилась в шаге передо мной. На лице ее не было ни тени смущения. Скорее оно казалось деловым, и его никак нельзя было назвать веселым.
– Здравствуй, незнакомец, – сказала она, и ее голос оказался настолько привлекательным, что я даже не сразу сообразил: сказано это было на теллуре, на моем родном языке. Значит?.. Да нет, ничего не значит, тут же оборвал я себя, скорее всего, в медитационном пространстве человек наделяется и такими свойствами, какими не обладает в реальности. Сейчас ты в мире неограниченных возможностей, но, к сожалению, лишаешься их, как только покидаешь его.
– Что хорошего скажешь? – продолжала она. – Привез ли лестницу для дороги?
Пока она приближалась, я успел проиграть в уме несколько вариантов предстоящего общения. Но что она начнет с таких вот бессмысленных слов, мне никак не могло представиться. Я даже чуть‑чуть растерялся.
– Ну… – пробормотал я, – честно говоря, не врубаюсь… – Похоже, женщина ожидала какого‑то другого ответа; во всяком случае, она моргнула, и выражение глаз ее сразу же изменилось: из почти доброжелательного, каким оно показалось мне поначалу, стало совершенно официальным, то есть ничего не выражающим.
– Пустяки, у вас еще будет время врубиться, тут все в нашей власти, и это тоже, – она позволила себе улыбнуться. – Но, во всяком случае, это не главное, ради чего мы встретились, и не с этого мы начнем. Ты удивился, увидев здесь меня, а не кого‑то другого?
Я подумал, что она явно хочет держать нити разговора в своих руках, а для этого один из лучших способов – задавать побольше вопросов, не давая собеседнику возможности задавать свои. Что ж – ответим взаимностью.
– Кого, по‑твоему, я собирался здесь встретить?
Она снова улыбнулась – на этот раз снисходительно:
– Своего напарника, конечно. А вернее – напарницу. Но она не придет. Так что не жди напрасно.
– Почему же?
– Потому что она у нас. И ничего подобного мы ей не позволим.
– У вас – это у кого именно? У тебя и того мальчика?
Я не очень рассчитывал смутить ее этим вопросом – и правильно сделал. В ответ она лишь усмехнулась и лишь слегка изменила свою позу: чуть повела плечом, шевельнула бедром, и я ощутил, как меня заливает адреналин, или то, что здесь, в этом пространстве, его заменяло.
– Не старайся сбить меня с темы, таинственный пришелец. Пока еще мы с тобой встретились на нейтральной территории, но все равно – спрашивать буду я. И если ты будешь откровенен, – тут она усмехнулась, я бы сказал, совершенно бесстыдно, – я, может быть, позволю тебе оценить мои способности – после того, как мы договоримся о главном.
