Плохо, плохо. Если и четвертый окажется идеалистом, трусом или карьеристом – положение станет действительно пиковым.
Я даже не успел составить мнения по поводу четвертого. Потому, видимо, что народу по эту сторону барьера оставалось совсем мало, он просто‑напросто закрыл свою форточку, вышел из будки, запер ее и направился к буфету, что находился по эту сторону границы, затесавшись между магазинчиками «такс фри». Проголодался, наверное.
Буфет «такс фри» – не самое дешевое место. Тем более что близ терминала по ту сторону границы – в этом я был более чем уверен – имеется достаточно забегаловок самого разного уровня. Вывод: человек, пользующийся таким буфетом, не очень стеснен в средствах. Это и хорошо, и плохо. Плохо – потому, что он может и не пойти на правонарушение ради некоторой суммы, тут важно, однако, знать – где та цифра, ради которой он рискнет. Хорошая же сторона дела заключается в том, что откуда‑то же он берет деньги, чтобы заказать… что именно? Ага. Чтобы заказать не что‑нибудь, а крабовый салат, тибоунстейк и бутылку красного вина – название было мне незнакомо, вероятно, оно было из местных сортов. Не слабо. Его заказ не остался для меня секретом потому, что я уже стоял у него за спиной, ожидая своей очереди. Он заплатил семнадцать топсийских уников с мелочью. Непохоже было, что у него они – последние. Я мысленно перевел уники в галлары; н‑да‑с. Этот немолодой уже мужик должен был зарабатывать очень неплохо. Оклад пограничника, пусть даже и в звании субкапитана и с большой, судя по шевронам на плечe, выслугой вряд ли мог обеспечить ему такой уровень существования. С другой же стороны – если государственный служащий не скрывает, что живет не только на оклад, его доходы должны быть в полном смысле слова безгрешными. Или же…
Вот именно: или же. Я вспомнил характеристику Топси как мира, в котором законность соблюдается меньше, чем на любой другой обитаемой планете. Может быть, здесь и не принято скрывать своих побочных доходов? Может быть, ими даже гордятся?
Субкапитан заплатил и отошел к столику, куда ему должны были принести все заказанное. Столик он выбрал ближайший к буфетному прилавку. Наверное, не случайно.
Дама за стойкой уже нетерпеливо постукивала ногтями по лакированной доске. Я поспешил изобразить смущенно‑нерешительную улыбку.
– Скажите, пожалуйста, вы принимаете земные рули? Она презрительно изогнула губы:
– Кроме уников – только галлары. Написано же! И ткнула пальцем вверх. Над ее головой и в самом деле висела табличка: «Расчет только в униках и галларах», и я, конечно, успел прочитать надпись. Но нужно же было как‑то завязать разговор.
– Ах да, простите, не обратил внимания. Ладно, пусть будут галлары. Вот только у меня не кэш, а трэвел‑чек…
Я вытащил чек и положил на прилавок. Она посмотрела. И проговорила – уже совсем другим тоном, даже с нотками извинения, при этом из ее речи почти исчезла легкая шепелявость телецкого диалекта (так он назван, поскольку Топси на земном небе располагается в созвездии Тельца):
– К сожалению, не могу вам помочь. Мы не принимаем чеков, только наличными. Даже карточками у нас не пользуются.
Одновременно она быстро просканировала меня острым взглядом. Видимо, очень уж несовместимыми показались ей – сумма и занюханный армейский унтер.
– А где‑нибудь здесь можно реализовать чек?
– Только в городе, в банке. Это не так уж далеко отсюда… Да и вряд ли здесь – даже будь тут обмен – нашлось бы столько денег: пятьдесят тысяч!
– Я понимаю, но у вас здесь все выглядит очень уж соблазнительно!
Думаю, что слова эти прозвучали убедительно: мне и в самом деле хотелось есть. Хотя это было не главным. Куда важнее было то, что за спиной у меня произошло некоторое движение: слышно было, как ножки стула скользнули по полу. Это означало, что наш разговор – а точнее, названная вслух (вряд ли случайно) сумма привлекла внимание субкапитана.
– Я бы накормила вас в кредит, – продолжала между тем буфетная фея, – но у нас это не практикуется. – Она развела руками.
– Спасибо за сочувствие, – грустно сказал я. – Видно, придется и в самом деле перехватить что‑нибудь там, снаружи.
За моей спиной послышались шаги. Субкапитан остановился рядом со мной.
– Царапочка, я заждался, – проговорил он вовсе не сердито. И медленно, как бы нехотя, повернулся ко мне. Наши взгляды встретились; и я сразу же ощутил, как его незримые, но от этого не менее реальные астральные щупальца утыкаются в мой блок, пытаясь разглядеть – что там у меня внутри; со своей стороны, и я попытался сделать то же самое – и безуспешно. Это было, как мгновенная стычка на фехтовальной дорожке: выпад – рипост – прыжок назад, чтобы разорвать дистанцию. Глаза пограничника на миг блеснули, но он тут же отвел взгляд и сказал, не улыбаясь:
– Потерпевший крушение в шлюпке гибнет от жажды – похоже, да?
Он тоже заговорил чисто, на литературном феделине. Возможно, тут это считалось признаком уважения, но скорее он просто думал, что я не разберусь в диалекте.
Усмехнувшись, я кивнул и жизнерадостно заверил:
– Ничего, выплыву. Берег близко.
