– Конечно. Только в основном это их персонал. Они же гоняют по всей Галактике, из мира в мир. Ищут товар, делают заказы, иногда доставляют материал заказчикам – если он таков, что доверить его нельзя никакой связи, даже самой закрытой. Среди тех, кого ты видел, новичков если и было, то один, от силы два.
– Значит, все‑таки они есть.
– Есть. И у них при себе обязательно имеется вклад или, на самый худой конец, хороший статус.
– А если популярнее?
– Ты что‑то разучился понимать. Мозги надо смазывать почаще. – И он налил снова. – В любом мире есть определенное количество людей, имеющих доступ к товару в силу своего положения – служебного, общественного, фамильного… Люди, обладающие такими рангами, могут рассчитывать на хорошую встречу здесь, потому что если у них и нет при себе хорошего вклада, то, во всяком случае, есть устойчивые связи среди других людей, имеющих доступ к информации. К секретам. Тайнам. Государственным и прочим. Если сюда приедет, допустим, экс‑президент даже самого занюханного мирка, или пусть не президент, но министр – он будет внимательно выслушан и скорее всего оставлен тут на работе. А как тут платят, ты и представить себе не можешь. Тут люди становятся богачами, не сходя с места. Но если кто‑то в чем‑то провинится – мера наказания за все одна, догадываешься, какая. Если бы в федеральной статистике указывался здешний уровень смертности, то… Но это тоже – тайна, а свои секреты хранить тут умеют, этого у них не отнимешь.
– Со статусом ясно, – сказал я без особого воодушевления. – Ну а что скажешь по поводу вклада?
– Что‑то охрип я от долгого говорения – отвык… – Абердох промочил горло и сразу же налил по новой. – Со вкладом – все еще проще. Как ты знаешь – ценная информация, порой стоящая очень больших денег, ну очень, – может оказаться и не у сановной персоны, а у человека, условно говоря, случайного. Из низов, скажем так. Но от этого она своей ценности не теряет, верно? И вот человек такой, каким‑то способом пронюхав, где этот товар можно продать надежнее и выгоднее всего, прибывает сюда и эту свою информацию предъявляет. Ее оценивают и к нему приглядываются в те несколько дней, которые ему приходится тут провести, пока привезенная им информация проверяется по другим каналам: она может ведь оказаться и просто липой, захотелось человеку шальных денег… Если это липа – думаю, дальнейшее объяснять тебе не нужно. Если же товар добротный – ему предлагают сделать выбор.
– Не понимаю: чего тут выбирать?
– Ему говорят: мы это купим, можете получить свои деньги и улетать восвояси, там вы забудете о нас и поживете в свое удовольствие. Но вы можете просто подарить нам этот товар и остаться у нас работать – в конечном итоге это принесет куда больше. Или можете, вернувшись к родным пенатам, продолжать дальше в том же духе, стать, так сказать, членом‑корреспондентом – тогда получите каналы связи и, помимо постоянной ставки, вам заплатят гонорар за каждую новую информацию – в зависимости от ценности, на это существует твердая шкала расценок. Человек волен выбрать любой вариант. Большинство идет на третий, второй предлагается вообще очень немногим, ну а остальные проходят по первой схеме: берут деньги и покидают эти гостеприимные края, чтобы понаслаждаться такой жизнью, о какой прежде могли только мечтать…
Последние слова Абердох произнес со странной интонацией, мне издавна знакомой.
– Но домой они почему‑то не возвращаются, – продолжил я.
– Ни домой, ни куда бы то ни было. Дай они себе труд подумать, сообразили бы: все, что они здесь видели и слышали, уже само по себе является секретом, целым набором секретов, который Рынку, понятно, не нужен, но многие Службы не пожалели бы немалых денег за такую информацию.
– Рынок со Службами не дружит?
– Рынок транснационален, Службы – национальны. Запад есть запад, Восток есть восток… Сам понимаешь.
– Значит, таких просто…
– Нейтрализуют, – закончил он. – Давай‑ка – чтобы им легко лежалось…
«Слишком бодро берет он на грудь, – подумалось мне. – А хотя – может, тут и нельзя иначе, откуда мне знать?»
– Так что в твоем нынешнем качестве, – сказал Абердох, глотнув и занюхав какой‑то пахучей травкой, – сам понимаешь, тебе тут рассчитывать не на что, кроме похорон – и будут они скромными. Ты явись к ним с хорошей информацией, или же стань где‑нибудь министром хотя бы – тогда другое дело, тогда сможешь рассчитывать на успех твоего предприятия. Просек?
Я только кивнул, размышляя.
– А уж если это получится – заранее посоветую: с ними будь скромен. Не хвались защитой. Дай им пошарить у тебя в памяти. Все нужное спрячь. Если тебе поверят, то дадут контрольное задание. Своего рода экзамен на зрелость. Такая вот шема.
«Шема» – он всегда произносил вместо «схема». Вообще язык его был со странностями.
– Ну, не вешай носа, – подбодрил он. – Ничего еще не потеряно. О чем задумался?
– Думаю – как бы побыстрее сделаться министром. Или хотя бы раздобыть стоящую информацию.
