До нас дошло, что такое рядом. Рядом! Через полчаса придется рвать все по живому. Антон сгребает меня в охапку, чтоб никто не отнял. У него красные глаза, и губы прикусил, сейчас заплачет. И я сбешусь от этого жуткого коктейля из радости, нежности и микроинфаркта. Хочется орать всякие глупости: «Не уезжай! Давай убежим!» Я не ору. Я включаю радио в Машкином магнитофоне и небрежно заявляю:
– Ах! Не знаю, как мне жить теперь… Я даже не смогу и смотреть на других мальчишек…
Ой! Спасите! Он на меня набросился! В одну секунду. Всем телом. Руки сжимает у меня на шее. Мама! Он меня задушит!
– На каких мальчишек?! – Он зарычал.
А глазищи бешеные! Красота! Мужчина! Зверюга! Души меня, души! Еще!
Через секунду Антон опомнился и целует:
– Ты моя. И не думай ни про кого. Ты моя.
– Я знаю, – говорю, – знаю.
И тут какая-то сволочь на радио поставила грустную детскую песню. Что-то там про море… Ля-ля-ля… Про письма…
Антон услышал и заплакал. До сих пор такой: танк, а заплакать может над сущей ерундой. Я его гладила: «Не плачь. Не плачь… Что ты! Все будет хорошо… Никуда мы не денемся… Через год уже школу закончим». Глажу его по спине, глажу, а сама думаю: «Неужели забудет меня? Забудет. Вон какой эмоциональный. Сейчас начнет все усложнять. Запутается. Устанет. Да, и девки, конечно, набегут…»
– Я тебя люблю – это главное. – Он успокоился.
Подумал что-то там свое, пацановское – засиял. Спрятал презерватив в карман, застегнулся, волосы поправил.
– Ничего у меня причесочка?
– Отпад, – говорю и хлопаю его по заднице.
Зажралась я, сучка! Забыла, что такое сковородочка жареной картошки, один огурец на бутылку дешевой водки, драные колготки, комнатуха в хрущевке… Форель у меня на гриле! Зелень, перчик сладкий, вино и черное платье, бретелечки тонюсенькие.
Жду тигра. Хочу притвориться дурой, но дура я и есть. С порога раскололась.
– За тебя! – поднимаю бокал. – Как лихо ты спас наше семейное счастье!
– Божественно! – молодец, Антон пробует рыбку и не замечает провокации. – Ты мои вещички собрала? Ничего не забыла?
– Да. Собрала. Презервативы положила. А то ты стесняешься покупать.
– Крошка, какие презервативы? – Голодный он всегда начинает кричать. – Я весь в мыле! Работаю как лошадь! Хоть бы кто спасибо сказал! Мы вышли на новый уровень. И твой муж, между прочим, это все организовал. Вы совсем мой труд не уважаете!
– Спасибо. – Я понимаю, конечно, что сначала нужно покормить, но не могу остановиться. – Все тебя любят! Уважают тебя все! И сотрудница твоя рыдает принародно. Хочет работать с полной самоотдачей!
Тигр шевельнул правым ухом и мяукнул:
– Рыбка какая нежная…
– Нет, мне непонятно! – Я выжимаю лимон над его тарелкой. – Кто спас нашу семью? Ты или Олин муж?
Вилочка повисла в воздухе и отлетела в центр стола. Антон покраснел:
– Когда же я уволю эту хренову кладовщицу…
– А зачем увольнять нашу прекрасную кладовщицу? Можно просто снять бабу подальше от дома!
Он переключился на форель и сказал, понизив голос:
– Мне неприятна эта тема.
А надо было гаркнуть как следует. «Мне неприятна эта тема!!! Твою мать!» И кулаком по столу. Но он сказал, как на пресс-конференции, «без комментариев», и я продолжила метать в него дротики:
– Конечно, такой облом! И новая машина не помогла… И новый уровень…
– Я пришел домой отдохнуть. – Кусочки падали у него с вилки. – Спасибо! Успокоили!
– А зачем ты вообще мне тогда говорил про Олю? Не надо меня информировать! Я тебе про своих мужиков не рассказывала!
– А вот это вот правильно! Слишком долгий будет рассказ! – Он хохотнул, потом поглядел на бутылку вина, на рыбку, взял трагическую ноту и с чувством продолжил: – Мое сердце! Мои нервы, разбитые на работе! Вы думаете, деньги с неба валятся? Что ж мне так с семьей-то не повезло! Что ж я не геолог! Жил бы в палатке.
– И отдай мое вино. – Я поставила бутылку у своей тарелки.
– И вообще… – Он упустил бутылочку и развел руками. – Это не мой уровень. Не может запомнить элементарные вещи. Нет, пожалуй, я не смогу смириться с тем, что баба дура. Даже… если она красивая…
– И новая! – Я подлила себе еще, а его продинамила.
– Ты живешь со мной уже десять лет и до сих пор сомневаешься. Почему?
– Потому что я живу с тобой уже десять лет!
– Если бы я хотел с ней поехать, я отпустил бы ее на больничный, ты бы ничего и не узнала, – он снова посягнул на мое бордо.
– Ага! Продумал варианты! – Я его опередила и сцапала винчик.
– А сама! – Он наконец-то заорал на меня, как положено. – Где ты шлялась после обеда? Я знаю! Твоей машины не было на парковке. Ты сдала детей на площадку и шалавилась! Сын мне все рассказал!
– Смотри! – Я показываю ему свои ножки и ручки с ядреным красным лаком.
– Ты хочешь сказать, что такая ерунда занимает три часа? Говори правду! С кем встречалась?
– Ты что?! – Мне становится весело, чувствую, он затеял какую-то игру. – Хватит… Считай, что я посмеялась. Ха-ха-ха! Давай выпьем.
