Больнее всего, когда предает тот, кого любишь... Зоя оказалась в заложницах у патологически ревнивого мужа. Возлюбленный Даши обещал развестись и жениться на ней, а вместо этого вернулся в семью. Любовник Светы обокрал ее. Парень Алены за ее спиной крутил роман с другой. Муж Регины снимал квартиру для встреч с любовницами... Разочаровавшиеся подруги собрались на девичник и провели колдовской обряд, пожелав предателям много «хорошего». И те начали погибать один за другим! Усомнившись, что магия подействовала, девушки решили разобраться в происходящем. Неужели их мужчин связывали какие-то темные дела?
Плотно зашторенные окна не пропускали не только света, но и воздуха. В комнате было душно. Свечи коптили. Дышать было нечем. Пот катился с них градом. Но девушки не разжимали рук. Стоя вокруг круглого стола, покрытого кроваво-красной скатертью, они удерживали магический круг. Стараясь не сбиться, вполголоса читали древние слова заклинаний из раскрытой книги с пожелтевшими страницами, лежавшей на столе.
– Иголки, – скомандовала самая высокая.
По ее команде ведьмы вооружились иглами и стали накаливать их в пламени свечей.
– Васем! Ахат, штаим, шалош.
И иглы, как копья, одна за другой вонзились в фотографию.
– Да свершится это… бабокер, байом, баэрэв, балайла!
Одна из девушек усмехнулась, продемонстрировав, куда именно попала игла.
– Сжигаем!
Руки поднесли фотографию к свечам. Бумага вспыхнула, фотография полетела в медный таз, и огонь с удовольствием сожрал предложенную жертву.
– И что дальше?
– Все. Дело сделано. Любовь была недолгой, расстанемся без слез.
– Да будет так! – сказала черноволосая ведьма и откинула за плечи змеевидную косу.
– Получите, распишитесь, – засмеялась кудрявая и показала пеплу вытянутый средний палец.
Аленка позвонила в самый неподходящий момент. Зайка была на грани нервного срыва. Она нашла в столе мужа распечатки звонков с ее собственного мобильника. Опять! Опять слежка и подозрения! Опять тотальный контроль!
– Ну и что он там нашел крамольного? – спросила Аленка.
– Да что он там мог найти, кроме ваших телефонов?! – захлебнулась от гнева Зайка. – Ты же знаешь, что мне – хоть сейчас в рай, ни одного греха за последние три года!!!
– Заведи себе любовника, порадуй мужа, пусть, наконец, его усилия увенчаются успехом.
– Алена, черт тебя дери! Мне не до шуток!
– Он параноик, и с этим ничего не поделаешь. Или бросай его, или не реагируй на его дебильное поведение.
– Знаешь что? Мне такие советчицы, как ты, сто лет не снились!
– А я, собственно говоря, и не подвизалась на роль психоаналитика, – фыркнула в трубку подруга.
– Тогда зачем ты мне звонишь?
– Звонила Дашка, зовет в субботу на дачу. Поедешь?
– Конечно, поеду, она мне тоже звонила, – сказала Зайка и зашвырнула распечатки в ящик стола. – Надо же ее поздравить по-человечески. А то мы зарылись в свои проблемы, а у нее тоже, между прочим, сплошной кошмар в жизни. Я поеду, сто пудов! Пусть мой шпион порадуется, можно же будет засесть в дачных кустах с биноклем и следить за мной в свое удовольствие!
– Не знаю, откуда у тебя столько терпения, – вздохнула Аленка. – Впрочем, это не мое дело. Я тебе звонила, чтобы напроситься в твою машину, я купила Дашке этажерку для цветов, а Микаэль, как всегда, на репетиции и отвезти меня не сможет.
– Я за тобой заеду, без проблем, – сказала Зайка, – только умоляю, давай обойдемся без промывки моих мозгов, иначе я не выдержу и высажу тебя где-нибудь на трассе.
– Ой, ой, ой, была мне охота напрягать свои голосовые связки! Ты ж все равно не слушаешь умных советов, а мое мнение по поводу твоего ненаглядного тебе и так известно.
На этом Аленка отключилась. А Зайка, с ненавистью взглянув на ящик, в котором спрятались распечатки, вновь принялась искать ручку. Собственно, из-за этого она и полезла в Васин стол. Но тут из комнаты матери послышался звон колокольчика. Зайка вздохнула и поспешила на зов. Ее мать четыре года тому назад перенесла инсульт и так и не смогла восстановиться, она была практически прикована к постели и не могла обходиться без чужой помощи. Сиделка уходила в восемь, после чего на дежурство автоматически заступала дочь.
– Да, мама, – сказала Зайка, – что случилось?
– Зоя, подай мне, пожалуйста, пульт от телевизора, Вера оставила его на полочке.
– Мам, хватит на сегодня телевизора, тебе пора отдыхать. Хочешь, я сделаю тебе чай с мятой?
Мать хитро посмотрела на нее из-под очков. «Сейчас будет торговаться», – подумала Зайка. И не ошиблась.
– Зоя, я выпью твой чай, если ты мне поиграешь перед сном.
– Конечно, мамуль, – улыбнулась Зайка.
Это было не сложно, мать могла бы «запросить» устроить игру в карты, лото или скрабл. Она ужасно не любила бодрствовать в одиночку.
Зайка сходила на кухню, заварила английский чай с двумя листиками мяты, как нравилось маме, добавила в чашку ложку меда. Устроила больную на подушках поудобнее, подала ей питье и, распахнув двери пошире, пошла в гостиную, к роялю. Это был роскошный Bechstein – подарок щедрого мужа к их свадьбе.
Мать любила Шопена, но Зайка начала с «Лунной сонаты» Бетховена. Именно это произведение она исполняла на сцене, когда ее впервые увидел Вася.
Вася, Василий… ее принц на белом коне, который вытащил ее из бездны и перенес в этот прекрасный дворец из жалкой однокомнатной трущобы. На его деньги они живут вместе с мамой, оплачивают сиделку и дорогостоящие лекарства. А он сам, ее муж, тиранит, мучает и медленно убивает Зайку.
