Трюк попытался воспользоваться тем, что я атаковал его брата, ударил мечом, но я поймал его другой рукой и резко ударил ногой. Справа налетел призрак, со спины атаковал Шестерня, а Чума вновь послала в мою сторону какой-то туман. Я сместился в сторону, уходя из-под проклятья, развернулся и выпустил луч в Шестерню, пробив его щит и доспехи. Призрак развернулся, ударил мечом. Одновременно с его ударом саданул рукой. Я знаю, что призраки бесплотны, но чтобы нанести урон, им приходится материализовываться, и потому, если контратаковать в момент удара, то можно их уничтожить.
Меч ударил в ключицу, боль неприятно стрельнула по телу, но не более того. Лезвие по итогу оставило лишь царапину. Мои когти разорвали призрака. Тот дернулся и рассеялся как туман.
Я мгновение непонимающе смотрел на всплывшее перед глазами сообщение и цифры.
Опыт? Ах да, я могу получать опыт. Я и забыл. Как я такое вообще мог забыть? Внезапно перед глазами стремительно пронеслись картинки из прошлого. Рождение, школа, подворотни города, работа на мусорном заводе, работа курьером у наркоторговцев, а затем Разлом, аватары, артефакт, борьба с демонами хаоса.
Я зарычал, сжав ладонями виски. Что со мной такое? Я же Бог Хаоса — Люцифер!
На меня опять напрыгнуло несколько противников, но их движения даже для ослабленного меня оказались слишком медленными. Я нанес несколько ударов и выплюнул поток пламени, раскидав противников. Боковым зрением заметил стрелу, резко отклонился, она пролетела мимо глаз. Яркая вспышка боли в спине заставила меня взреветь. Я развернулся, нанеся удар рукой. Позади оказался призрак, но он уже успел ударить, а теперь опять стал бесплотным, потому кулак прошел как сквозь голограмму.
Я нашел взглядом Чуму. Девушка указала пальцем на землю, водит рукой, а на земле появляются разные символы. Даже с расстояния в двадцать шагов я ощутил мощные потоки маны, что она вливает в свой рисунок.
Девушка почувствовала, что я смотрю на нее, в беспокойстве подняла взгляд. В глазах появился страх. Я рванул к ней, заметил надвигающийся силуэт Шестерни слева, но так как движусь намного быстрее, чем противники, то он не успел помешать мне, оставшись позади и бессильно рубанув мечом по пустоте. Также я ловким движением отбил стрелу и оказался перед Чумой.
Она тут же потемнела. Я рубанул рукой, но ее фигура стала абсолютно черной, и от удара лишь подернулась как дымка, а затем осела и слилась с тенью.
Я резко развернулся, ища ее взглядом.
Внезапно я почувствовал, как ноги что-то обвило. Глянул вниз. Оказалось, что я стою посреди магической печати, которую она и рисовала, из нее вырвался сизый дым и, подобно веревкам, плотно обвил ноги до колена. Я зарычал, хотел было направить руки на путы из дыма, но внезапно из краев магического круга вырвались еще путы, оплели руки выше запястий, у предплечья, за бицепсы, другие обвились вокруг шеи и талии.
Я дернулся, но даже сдвинуться не смог. Если бы это были какие-нибудь простые адамантиевые путы, то даже в нынешнем ослабленном состоянии я бы смог вырваться, но эти оказались намного крепче. Я попал в ловушку из-за самоуверенности. Так всегда бывает: когда ты неимоверно силен, то перестаешь как-то всерьез воспринимать врагов, понимая, что можешь прихлопнуть их как мух, и не пытаешься проводить какие-то хитрые действия или хотя бы просто следить за их действиями, считая, что что бы противники ни сделали, ты сейчас просто грубой силой их сломаешь. И их сопротивление и то, что не получается раздавить быстро, вызывает не сомнение в собственных силах, что должно было бы привести к пересмотру стратегии действий, а только большую ярость и приложение больших сил, чтобы уничтожить посмевших сопротивляться силе и воле всемогущего.
Я напряг руки так, что вздулись вены, замычал, потянул со всей силы на себя.
— Давайте, пока он обездвижен! — закричала Чума и направила на меня руку.
Черный туман ударил в мою сторону, я сделал вдох, а затем выдохнул мощный поток зеленого пламени, что ударил в проклятье и развеял его. Но, видимо, Чума на это и рассчитывала, потому что теперь у меня появилась стандартная задержка между использованиями заклинаний, и потому справа и слева ко мне без опаски подскочили противники.
Ударили мечи, булава, прилетела стрела. Я взревел, но не столько от боли, сколько от унижения, что такие ничтожные существа смогли меня вообще поймать.
— Убью!
Я разжал кулаки, бросив бесполезные попытки разорвать путы. Хочется начать поливать огнем противников, чтобы отогнать их, но это неправильный путь. Нужно сдержать свою ярость и действовать разумней, иначе опять попадусь в их ловушку. Более того, уверен, что враги только и ждут, что начну их атаковать.
