Разлом 7: Два мира полностью

Я сделал шаг, но тут среди крови у тела Меафида заметил камень. Поднял его. От камушка повеяло такой мощью, что у меня мурашки прошли по телу.

— Что это? — спросил Шестерня.

— Камень, усиливающий предметы качества артефакт. Уберу его пока в инвентарь, после похода решим, кому его отдать, — ответил я.

Мы поспешили к лестнице. Шестерня отвлекся на мгновение и, подбежав к трупу Вака, забрал у него секиру, после чего мы начали спуск.

Лестница широкая, с крупными ступеньками, что должно быть удобно для подъема Меафида. Через три витка перед нами предстала крупная двустворчатая дверь. Ласка и Шестерня навалились плечами, после чего створки с легким скрипом открылись, и мы попали в просторный зал. На стенах горят зеленым факела. Вдалеке крупная кровать, слева проход, ведущий в небольшую комнату с каменным бассейном, из которого поднимается пар. В комнате есть крупный стол, на котором сейчас лежат разного рода фрукты, стоит открытая бутылка.

— Неплохо тут жил этот самозваный божок, — заметил я.

— Там еще проход. Не будем здесь задерживаться, — сказал Шестерня.

Пройдя через всю комнату, мы подошли к крупной металлической двери. Шестерня врезался плечом, но дверь не поддалась.

— Надо найти ключ, — сказала Вишня.

— Не надо, — произнесла Чума. — Тут не механический, а магический замок. Магическая печать и весьма сильная, надо сказать, но примитивная.

Чума вытянула руку, с пальцев сорвался черный дымок, а вокруг замочной скважины вспыхнула желтая шестиугольная звезда, заключенная в круг. Над каждым из углов небольшая надпись на неизвестном языке.

— Дайте мне минуту.

Я стал внимательно наблюдать за манипуляциями Чумы, она чуть шевелила пальцами и черные струйки изгибались и касались части печати, от которых она в месте прикосновения чуть вспыхивала.

Ласка встала рядом со мной, наблюдает с напряжением. Сейчас у нее привычный облик.

«Как себя чувствуешь?» — написал я ей личное сообщение.

«Отлично. Но что это такое было?»

«То же, что произошло и со мной. Наши тела сделаны из остатков демонов хаоса, а точнее из тел Люцифера и Лилит. Чем больше мы сражаемся с хаосом, тем сильнее пробуждаем воспоминания наших тел. И теперь пришли к тому, что они пусть и частично, но возвращаются в привычную форму. А еще порой пробуждается их память».

«Так получается, это все-таки мы убили тех товарищей? Из-за проснувшейся памяти?»

«Я не знаю», — ответил я. — ' Все это как-то слишком резко произошло. Ничего не было раньше, только всплывали обрывки воспоминаний, и тут внезапно мы стали превращаться, получили статус владык хаоса'.

' Это все из-за бездны. Как ты и сказал, мы как-то связаны с ней. Как только мы спустились, наши тела начали реагировать и чем ближе мы к дну, тем все больше они пробуждаются'.

' Похоже, ты права. Только как бы они полностью не проснулись и не заменили наши личности'.

' Не говори такого. Мне самой уже страшно'.

' Не поздно свернуть'.

' Нет, я все-таки хочу знать, кем мы являемся на самом деле'.

Печать внезапно ярко вспыхнула и исчезла. Дверь вздрогнула, чуть приоткрылась.

— Проход свободен, — сказала Чума.

Первым, как всегда, протиснулась Ласка, потом Шестерня. За дверью оказался еще один спуск.

— Подождите секунду, — попросила Чума, когда мы только начали спуск. — Надо позаботиться, чтобы наши «друзья» в порыве революционного опьянения не решили последовать за нами. По крайней мере, не сразу. Здоровяк помоги мне.

Шестерня оглянулся на нас, затем, вздохнув, поднялся и навалился на дверь, плотно закрыв ее. Чума коснулась пальцем металлической поверхности, обвела вокруг замочной скважины, и по мере того как она это делала, появлялись неизвестные светящиеся буквы, затем она сделала еще пару жестов, и внутри круга из слов появилась пятиконечная звезда, стороны которой тоже состоят из букв.

— Эта печать посложнее будет. Все, идемте.

Мы продолжили спуск. С каждой секундой становится прохладней, хотя по идее должно быть наоборот — чем глубже под землю, тем теплее.