Странное дело, Виктору было необычайно легко. Как правило, он еле тащился на работу, которую откровенно говоря, ненавидел. Тащился туда, куда не хотел. Занимался тем, что не мог понять, - не мог понять, для чего он именно работает. И какой от его работы, собственно, толк. А тут, не смотря на самое заурядное утро и окружение, он был в приподнятом настроении.
Подставляя лицо дождю, с блеском в глазах оглядываясь кругом, он шагал в сторону метро. Осень, хладная свежесть и порывистый ветер, налетавший по временам, крепко портил настроение людям. Но Виктор, съев ещё одну таблетку, совершенно не замечал неудобств. Ему было хорошо. И начинавшийся день казался достаточно сносным, чтобы улыбаться.
И даже в самом метро, в ужасной толкучке, мужчина не растерял чудесного расположения духа. Казалось, что всё будет хорошо. Мир виделся прелестным творением. У Виктора сложилось впечатление, словно он на празднике в окружении близких друзей, - "иначе, зачем так тесно сбиваться?" - думал он.
Тогда-то мужчина и увидел нечто странное. В окружающей толкучке было местечко, которое люди, точно из страха, обходили стороной. Местечко, вокруг которого на добрые пару шагов не было никого, кроме одного-единственного создания. Ужаснейший монстр, с раздвинутой в разные стороны головой. Его острые, хищные клыки... Виктор хорошо их видел через половину вагона заполненного людьми. Эти клыки росли не сверху и снизу, а по бокам пасти, которая раскрывалась в разные стороны. При каждом вздохе чудище раскрывало пасть, - его неправильное, и без того пугающее своим уродством лицо, расходилось в стороны обнажая тёмно-красную плоть.
Чудище смотрело перед собой. Виктор видел странное порождение кошмара только со стороны. Но и этого хватило, чтобы он оторопел. Как испуганный олень, который остановился на середине дороги и уставился на свою приближающуюся смерть, мужчина глядел на монстра. Монстра, которого, судя по спокойствию окружающих людей, видел только он один.
Виктор неотрывно глядел на странное непонятное порождения больной фантазии. Он не понимал, как реагировать. Явно ощутив на себе чужой взгляд, монстр оглянулся и вперился непроницаемо жёлто-зелёнными глазами в человека. Ни разу не моргнув. И это пугало. По-настоящему пугало. Но для Виктора было выше его сил отвести взгляд. Не мог просто отвернуться и сделать вид, словно ничего не случилось, а ему просто что-то показалось. Этот его минутный страх и испуганность сыграли злую шутку.
Когда чудище повернулось всем телом к Виктору, только тогда он и начал понимать, какая угроза находится рядом с ним. И, едва только завидев движение в свою сторону, принялся пробираться сквозь толкучку. Люди не желали его пропускать. Ворчали. Ругались. Толкались. А Виктор опасливо оглядывался и изумлялся, - перед монстром люди расходились, словно он был неумолимой стихией к которой никто не мог приблизиться. Словно он один решал, когда и кого к себе подпустить... чтобы съесть.
Мужчина пытался не терять за зря время. Не позволял себе окончательно растерять мужество. Но его побег, с течением времени и приближения монстра, становился всё более и более паническим. И скоро он вовсе стал, чуть ли не бегом проталкиваться сквозь плотную толпу в сторону двери в другой вагон.
Ему нужно было просто доехать до ближайшей станции. Ведь там откроется основная дверь вагона, и поток людей схлынет. Тогда-то у него и появится шанс сбежать. Вместе с волной выбраться на станцию... а уж там... даже если люди и не замечают монстра, но там появится возможность сбежать. Пусть и малая, но всё же возможность.
И понимая это, он продирался в сторону соседнего вагона. Озираясь и видя недовольные лица. Его толкали. Ругали. И даже несколько раз из толпы прилетали болезненные и ощутимые затрещины и зуботычины. Но Виктор не успокаивался, оглядывался, и, видя, как близко подбирается монстр, продолжал продираться к двери в другой вагон.
Где-то на пути он умудрился раскрыть баночку с таблетками. Не утруждая себя размышлениями, забросил в себя целую пригоршню лекарственных пилюль. И молил всех богов, которых только знал о том, чтобы монстр оказался неприятным видением. Чтобы эта тварь, преследующая его и не замечающая преград, исчезла. Чтобы растворился этот ужасный, клыкастый монстр.
Одним только чудом, пробравшись в другой вагон, мужчина смог спастись. И при этом просыпал не меньше половины баночки с лекарством, остался почти один на один со всеми предстоящими невзгодами. Таблеток оставалось всего-то ничего. Но не об этом думал Виктор, летя в подземке. Он опасливо косился на дверь, - боялся повернуться, и открыто посмотреть. А монстр неожиданно перестал преследовать. Словно дверь стала непреодолимым препятствием. Но проверять, так ли это или нет у Виктора не хватило духа, - и без того сердце тревожно билось в груди.
