Сумку быстро набивал всякой всячиной, могущей мне пригодиться. Отсутствие каких-либо знаний об этом месте размывало представление о необходимости тех или иных предметов, но острый нож, моток верёвки, пирит, бурдюк с питьевой водой, большой ломоть лепешки и солонина — точно пригодятся. В последний момент перед выходом, сунул в сумку чистую льняную ткань и небольшой бурдючок с местным алкоголем, затянул этрусскую накидку на груди и отправился к ведунье.
Она вместе с женщиной, что вызвалась помочь раненным, полоскала окровавленные лоскуты ткани в тихой реке.
— Готов?
Я молча кивнул, взглянув поверх ее головы на кряхтящую от усталости, помощницу.
— Эдара, будь так любезна, закончи сама. Мне нужно отлучиться на пару часов, — ведунья выкрутила лоскут до покраснения рук и бросила в корзину с чистой тканью.
— Идём, — поманила она меня, сдунув мягкий локон с лица.
У забора она подняла сумку, покорно дожидавшуюся хозяйку, и повела меня тропами в лес. Чернозём нещадно лип к подошве сапог, замедляя движение, ветви, обрастающие молодой листовой, лупили по лицу, норовя выколоть глаза. И им это удастся, если Алариэль не замедлит шаг! Ее фигура в плаще до самых щиколоток ловко лавировала между деревьями, а одна рука нетерпеливо сдёргивала подол, путающийся в колючках низкорослых кустарников.
— Ты ведёшь меня в какое-то определённое место или ждёшь, пока от моего лица останется одно кровавое месиво? — как бы невзначай поинтересовался у женщины, шипя от очередной царапины, располосовавшей лицо.
— Как ты собрался испытания проходить, если не можешь с достоинством пробраться сквозь лесную чащу, — хмыкнула она в своей насмешливой манере.
— Справедливо, — согласился с ней. — Только на испытании я буду знать ради чего стараюсь, сейчас же мои страдания бессмысленны.
— Во всем есть смысл. Если ты его не видишь, это не значит, что его нет. Это лишь значит, что ты не внимательно смотришь, — нравоучительным тоном многовекового старца пропела она, и в тот же миг перед моими глазами образовалось небольшое озерцо в форме монеты. Я даже моргнул, чтобы понять: точно ли не иллюзия? Ведь всего секунду назад здесь ничего не было, руку даю на отсечение. Но мираж не развеивался и оказался вполне себе реальным водным объектом. Реальным и, вместе с тем, странным. Вода в нем, будто и не вода вовсе. Серебристая, глянцевая. Словно углубление до верху наполнено ртутью. Поверхность озёра натянутой пленкой соединяла два берега, усыпанных старой, пожухшей, прошлогодней листовой.
Алариэль бросила сумку на землю и спустила с головы широкий капюшон.
— Мне нужно немного времени, чтобы подготовиться. На вот, выпей, — женщина не глядя протянула мне склянку из темно-зелёного стекла, продолжая рыться в своём мешке.
— Что это? — спросил я, с подозрением разглядывая жидкость внутри флакона. После того, как я увидел на что она способна, боязно как-то пить с ее рук не весть что.
— Боишься, что отравлю? — хохотнула она и подняла на меня взгляд пронзительно голубых глаз. — Это специальный элексир, чтобы твоя энергия настроилась на частоту Разлома. Не собираюсь я тебя травить. Мы же, вроде как, за одно.
Хммм…согласен, не стала бы она тогда спасать мне жизнь в битве с этруссом, чтобы потом отравить. Не логично. Выдернул пробку из склянки, поводил у носа, принюхался (запах вполне себе приятный: терпкий, травяной) и проглотил содержимое залпом.
Ох, на спирту настоечка оказалась!
— Что дальше? — кривясь от горького вкуса поинтересовался, сопровождая взглядом мельтешение ведуньи.
— Подождём немного, — она зажгла сухую ветку трав, и зашептала что-то на своём языке, обходя меня по кругу.
Сначала я еле сдерживал смех. Так нелепо выглядел весь этот «обряд» и ее серьёзное выражение лица. Потом, постепенно закружилась голова, словно я перекатался на экстремальных аттракционах, а к горлу подкатил тошнотворный ком, с трудом удерживаемый внутри. Ехидная улыбочка постепенно сползла с моего лица, ибо двигать какими-либо мышцами я попросту не мог. Каждую клетку наполнила противная, чужеродная слабость, кренящая меня к земле.
— Держись, смотри на меня, — отстранённо прозвучал женский голос, словно через толщу воды. Я потратил последние силы, чтобы сфокусировать взгляд на ведунье и не завалиться в сторону. Картинка перед глазами плыла, женщина то троилась, то соединялась в одну.
Язык опух, будто его покусал рой пчёл, и с трудом ворочался во рту, транслируя вялотекущие мысли:
— Ф-то ты фо мной фделала?
— Это яд андрокора. Опаснейший змей Аввалона. Дыши, Рик, он поможет тебе переместиться в Разлом. Запомни. Все, что там есть абсолютно реально. Чтобы вернуться обратно, ты должен увидеть то, что Разлом хочет показать тебе, — напутствовала она, придерживая меня обеими ладонями за щеки.
