Мама медленно встала, увлекая меня за собой. Отстранилась, но все равно не отпускала моей руки. Теперь я увидела и Рима. Он стоял в центре. Согнулся почти пополам и тяжело дышал, а папа поддерживал его под руку. Все даэмоны как-то странно, украдкой, переодически на них поглядывали.
Мы с мамой подошли поближе.
– … поразительно, – услышала я папу. – Просто поразительно.
Рим усмехнулся и выпрямился. – Вы мне в конце очень помогли. Повелитель.
Папа отмахнулся. – Помог-помог. Так, затормозил его немного. – Он покачал головой и пробежал пальцами по своей бороде. – Открыть двадцатилетний портал, да к тому же на такое количество, когда каждый увеличивает расход магии… Поразительно. Вы спасли всех нас.
Папа протянул Риму руку, почему-то левую, и мой даэмон пожал ее. Причем даже и не удивившись. Ну, может, у нас и левую принято, тень знает. Папа как-то очень любопытно задержался взглядом на открывшемся запястье Рима. Увидел браслет, и по его лицу лишь на секунду скользнула тень разочарования.
– Что ж, нет так нет, – хмыкнул папа. – А я уже… Да неважно. – Он оглядел всех даэмонов и махнул вперед. – Выдвигаемся.
И мы пошли вперед. Рим первым, за ним папа и остальные даэмоны. В конце я с мамой, потому что она бессильно повисла у меня на руке, и быстрей ее тащить у меня не получалось. И старик с нами, Тамуз его кажется звали. Мне оставалось лишь гадать, о чем это сейчас было. И что все только на Рима так странно поглядывают?
– Мам? – шепнула я, наклоняясь к ее уху.
Мы хоть и оказались одного роста, да она устроила голову на моем плече. Не плакала, но иногда почти бесшумно всхлипывала.
– Мам, а почему все на Рима так косятся?
– Рима?
Я кинула в сторону даэмона. Мама проследила за моим взглядом и повернулась ко мне. В ее белых глазах плескалось удивление.
– Так пламя же было… синее, – выдохнула она.
– Ну и? – Я пожала плечами. – Оно всегда такое. – Мама посмотрела на меня еще страннее. – Ну, допустим, – спешно добавила я, – иногда оно светло-голубое.
Мама крепко сжала мою руку. Ее всевозможные меховые накидки смешно щекотали. Я не выдержала и хихикнула.
– Сила пламени определяется его температурой, ты же знаешь, М-мания?
Мама очень осторожно произнесла мое имя. Как будто она до конца и сама не верила. Ее ногти впились в мою ладонь, и мама принюхалась.
Хотя я бы тоже не поверила. У тебя на руках годовалый ребенок, его у тебя отбирают, а в замен подсовывают двадцатилетнюю нэйти и говорят, что это твоя дочь. Тут сложно и вовсе не сойти с ума.
Но я не могла не заметить, как теплели ее глаза. Лицо расслаблялось, плечи расправлялись.
Я кивнула.
– Бордовое, красное, оранжевое, золотое, белое и, наконец, ледяное, – перечислила мама. – Последнее только у очень сильных магов.
– А синее?
– А синее уже несколько столетий никто не видел, нэйти, – скрипуче рассмеялся Тамуз, шаркая к нам с мамой. –Впрочем, как и ледяное.
– То есть как это!? – Я дернулась вперед, завертев головой с мамы на Тамуза и обратно. Оглянулась на всех остальных даэмонов, и мой взгляд зацепился за папу. – Н-но а как же папа?
Тамуз пристально меня осмотрел, все поглядывая то на маму, то на меня. Сравнивая. Принюхался и усмехнулся, покачивая головой и теребя свою белую бородку.
– Да уж, – протянул он. – Преинтереснейшая история с нами приключилась, Морриган. Это надо же. И правда двадцать лет прошло.– Снова окинул меня взглядом с головы до ног. – А хорошенькая у тебя девочка выросла, – рассмеялся он и зашаркал вперед, лихо орудуя свою тростью.
Эм. Ну спасибо наверное? Что ли. Я проводила взглядом его спину.
– У Асаэля белое, – сказала мама. – Повелитель обычно самый сильный в общине.
Надо же.
– А-а у тебя!?
Мама улыбнулась и подняла свою ладонь. Меж ее пальцев полыхнул серовато-белый огонечек.
– Почти белое, – подытожила я, и мама тихонько рассмеялась.
Мда. Сегодня самый настоящий день открытий и потрясений. Хотя чего я еще ожидала? Я мотнула головой. После того, как Рим заявил, что мы отправляемся двадцать лет назад, так меня уже сегодня ничто больше не удивит. Но, сила потусторонняя, насколько же Рим тогда сильный маг!? И ведь не разу даже и не намекнул. Хмыкнула. Стоит привыкать уже, что муж у меня, пока в лоб не спросишь, не скажет.
Где-то завыла сумрачная гончая, и я невольно поежилась. Энергия, на удивление, быстро восстанавливалась, но сталкиваться с этими зверюгами все равно пока не хотелось. Мы продолжали двигаться вперед через черный лес.
– Мам? А почему нельзя просто перекинуться? – Нет, ну правда, так же намного быстрее было бы.
Мама удивленно на меня посмотрела. Мда. И я опять сморозила глупость. Но она лишь улыбнулась.
– Рудольф тебя хорошо оберегал, верно? Ты совсем ничего о нас не знаешь.
Я кивнула. Мама и совсем просветлела.
– Мы не можем, Мания. Это было бы слишком опасно. Даэмон принимает свою истинную форму только при угрозе его жизни или пары. Любые сильные эмоции тоже самое. Своеобразный инстинкт, а не разумный поступок. – Мама покачала головой. – Даже если бы и могли обращаться по желанию, они слишком непредсказуемы. Агрессивны. Опасны.
