В нишу поднялась небольшая, на двух человек кабинка; ярко светила примотанная толстым проводом к верхней планке лампа. Современная. Это явно сделали недавно.
— Лифт. Я так и думал, — сказал Гаутама. — Изнутри есть пульт управления или только отсюда?
Алекс заглянул в кабинку. Кустарщина. Жуткая кустарщина, которой он не видел даже в России девяностых. Все составляющие этого странного лифта — если это было лифтом — выглядели сделанными на коленке, склепанными кувалдой и зафиксированными изолентой. Гаутама собирается этим пользоваться?
— Тут что-то типа пульта от телевизора. И я не исключаю, что это он и есть.
— Как любопытно, — сказал Гаутама и подошел к кабинке. — Тебе не кажется, что это делал совсем другой человек? Не тот, который занимался этими приборами и работал в лаборатории.
Меньше всего Алексу хотелось проверять, кто и когда сделал эту хлипкую конструкцию. Гаутама подошел к кабинке и смело шагнул внутрь; та закачалась, и Алекса вдруг снова накрыло клаустрофобией.
— Может, я подожду тебя здесь? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Некоторое время — вечность — Гаутама глядел на Алекса немигающим взглядом. Потом выражение его лица смягчилось.
— Если ты боишься, то можешь остаться. Но я не уверен, что справлюсь в одиночку, — ответил он. — Нет. Справлюсь. Оставайся. Я тебя заберу.
Сидеть тут неизвестно сколько? Как бы не так! Стиснув зубы, Алекс подошел к кабинке и шагнул внутрь. Хотелось вцепиться в Гаутаму, в перила, во что угодно, но тут кабинка вздрогнула и с оглушительным скрипом поехала вниз. Чтобы не думать об этом, Алекс начал внимательно разглядывать пульт. Он действительно был от телевизора… нет, от старого видеомагнитофона. Перемотка вперед, назад, кнопки обведены маркером. Стены шахты… камень. Влажный. И здесь было гораздо холоднее, чем в лаборатории. Алекс мерно дышал, стараясь успокоиться. Близость Гаутамы внушала совсем небольшую, но уверенность, что они не грохнутся вниз и не разобьются.
Кабинка заскрипела и остановилась. Лампа освещала каменный пол и какой-то туннель, уходивший в темноту. Оттуда сквозило холодом — еще более пронизывающим.
Алекс шагнул на твердый камень. Сердце колотилось, как птица о стекло.
— Ты в порядке? — с раздражающим участием спросил Гаутама.
— В полном. — Алекс отвернулся, стараясь не встречаться взглядами с Гаутамой. Ему совершенно не хотелось обсуждать свою неприязнь к подобным пространствам. — Здесь тоже потайные двери? Когда мы уже доберемся до этого треклятого корабля?
Гаутама отошел в сторону, шаря по стене фонариком, потом, пробормотав что-то, щелкнул выключателем.
Подземелье залил яркий, пронзительный свет.
— Прошло? — спросил он. — Я знаю, у тебя клаустрофобия.
— Досье читал, да? — выдавил Алекс. Со светом и правда стало легче, но не хватало еще признаваться в этом Гаутаме.
Тот негромко вздохнул, но здесь звуки слишком хорошо резонировали от стен.
— Мы уже близко. Здесь, за тоннелем, шахта, которая ведет к кораблю. Метров сто, двести.
— Дай мне свою веселую таблетку, — попросил Алекс. — Это амфетамин? Понятно, почему твои агенты работают с такой отдачей.
— Нет, — сухо ответил Гаутама. — Это другой препарат. От него не бывает привыкания. Держи, если тебе так легче.
Белая таблетка подействовала так же быстро. Панический ужас сменился легкостью, бодростью, спокойной уверенностью. Алекс дошел до конца тоннеля и спрыгнул на рельсы.
— Направо, — сказал за спиной Гаутама, и Алекс, небрежно приложив пальцы к виску, повернулся и пошагал туда.
Под потолком тускло горели лампы, но сейчас никакого страха не было. Туннель постепенно заворачивал, и за поворотом показался еще более яркий свет. А потом и перрон — станция, похожая на «трубу» ЛвЧ. Вагонетки — скорее всего, дрезины или пневматика — сгрудились у дальнего края. Они выглядели довольно старыми, хоть и не пыльными. Вероятно, ими даже пользовались. Недавно.
Алекс попытался вскарабкаться на перрон, но не хватило дыхания — даже со стимулятором. Эйфория схлынула, но здесь уже не было так тесно и темно. Над головой нависала металлическая, поросшая мхом стена, усеянная странными, похожими на иероглифы или тайнопись символами. В стене снова скрывался проход, приглашающе поблескивали металлические ступеньки.
Гаутама влез на перрон и протянул руку. Алекс забрался наверх и спешно разжал пальцы. Пока он старался выровнять дыхание, Гаутама, безостановочно шевеля щупальцами, подошел к стене, встал, запрокинув голову.
— Видел такое когда-нибудь? И если да, то где?
— Экзамен? — Алекс подошел и коснулся стены. Она явно была рукотворной и походила не на панели, которыми обшили камень, а на самую натуральную стену какого-то здания. Или корабля? Но нет, ни один из известных ему по базе Торчвуда инопланетных кораблей не походил на расписную табакерку. — Если и видел, то действительно очень хорошо забыл.
— Понятно, — рассеянно отозвался Гаутама. Он глядел на символы, как будто действительно понимал, что они значат, поднял руку, коснулся пальцами стены. — Во славу… Пи… Пифии? разрежу небеса. А! Пифия!
