За те несколько недель, что Джейсон провёл в офисе Астона, он узнал очень многое о его работе, а ещё — невольно — о его семейных делах. Ими занимался Брент, но Элен Вернье тоже принимала участие, и они иногда обсуждали кое-какие вопросы между собой. Из их кратких комментариев, а также нескольких ненамеренно услышанных телефонных разговоров Джейсон узнавал о той части жизни Дэниела, о которой предпочитал не думать. Иногда ему хотелось выйти из кабинета, чтобы ничего не слышать, иногда, наоборот, он начинал испытывать болезненное любопытство, но оба состояния были одинаково мучительны для него.
Он знал теперь, когда и какие мероприятия посещает Дэниел с женой, куда они вместе ездят, сколько Камилла расходует на благотворительность, а сколько — на одежду и стилистов (одной только её причёской занималось три человека: два парикмахера в разных городах и один специалист по окраске волос), и в каком ресторане им зарезервирован столик. Он узнал, что София, пятилетняя дочь Дэниела, больна астмой, что уже сейчас решается, в какую школу-пансион отправится его сын через два года, что по просьбе Камиллы покупается новый лимузин, белый «Майбах», и ещё сотни других мелочей, которые делали жену и детей Дэниела живыми, яркими и настоящими. Это, пожалуй, расходовало больше его сил, чем сама работа.
Астон заметил, что Джейсон снова стал подавленным и даже на его ласки в постели отвечал как-то замедленно, словно неохотно. Джейсон говорил, что просто устаёт. Он не видел смысла в том, чтобы раскрывать истинные причины: почти год назад он согласился быть с ним, несмотря на обман, жену и детей, и что проку было снова возвращаться к этому больному вопросу?
Ещё одним напоминанием о другой жизни Дэниела стал визит его кузена, Энтони Дугласа, довольно-таки дальнего родственника по отцовской линии, жившего и работавшего в Лондоне. Он приехал вечером в особняк Астона на Уилтон-кресент для обсуждения деловых вопросов и остался на ужин. Джейсон встречался с ним уже не в первый раз и свободно участвовал в беседе за столом, чем заслужил слегка удивлённый, но, тем не менее, одобрительный взгляд Дэниела, которому была не по душе привычка Джейсона отмалчиваться даже в узком кругу гостей. Дуглас работал на «Ллойд»[18], и после того, как узнал, что Джейсон учится на факультете актуарных расчётов, они переключились на всем им близкие и потенциально безопасные темы страхования и управления рисками. Джейсон практически никогда не сталкивался с этими вопросами в реальной практике, но, по крайней мере, хорошо понимал предмет разговора и был им заинтересован.
— Вы неплохо подкованы для студента, который окончил только один курс, — заметил в конце беседы Дуглас. — Возможно, через несколько лет мы станем коллегами.
— Думаю, не так-то просто попасть на работу в «Ллойд», — ответил Джейсон.
— Хм, смотря на какую должность. Не думаю, что у вас будут проблемы с трудоустройством в этой сфере. Кстати, вы знаете, что семья Дэниела — одни из старейших и крупнейших акционеров «Свисс Ре»[19]? Какая у тебя доля? — обратился он к Астону. — Восемь процентов, кажется?
— Пять с небольшим, — уточнил Дэниел.
— Всё равно это миллиарды. Так что подумайте о карьере в области перестрахования, Джейсон.
— Я пока не загадываю так далеко в будущее.
— И зря, о будущей карьере стоит думать с первого курса, а может быть, даже до поступления.
— Я имел в виду моё будущее с мистером Астоном, — пояснил Джейсон, опустив глаза в тарелку.
На пару секунд за столом повисло неловкое молчание, но Дуглас тут же быстро нашёлся и переключился на другую тему. Джейсон ругал себя на все лады: он сам не понимал, как у него вылетела эта фраза. После ухода гостя ему предстоял жёсткий разнос от Дэниела: тот терпеть не мог такого рода замечаний, а в этот раз — что ещё хуже — оно прозвучало в присутствии постороннего. Даже сейчас, после нескольких минут на обдумывание, он не мог окончательно решить, что имел в виду Дуглас, когда ставил в разговоре рядом семью Дэниела и его, Джейсона, будущую карьеру. Он либо действительно полагал, что Джейсон может рассчитывать на помощь Астона, либо таким изощрённым образом пытался намекнуть как раз на обратное: есть старая уважаемая семья и есть вы, не имеющий к ней никакого отношения выскочка. Это замечание вкупе с его вновь ожившими переживаниями по поводу жены и детей Дэниела вывели Джейсона из равновесия, и он сказал то, что не должен был.
После окончания ужина Дэниел с Дугласом отправились побеседовать в библиотеку, а Джейсон поднялся наверх, где, не в силах сосредоточиться, безрезультатно просидел чуть ли не час за простейшими заданиями по временным рядам.
В библиотеке Дэниел налил гостю виски, а себе коньяку.
— И всё-таки я не могу понять тебя, Дэниел, — произнёс Дуглас, делая первый глоток.
Астон вопросительно посмотрел на него.
