Гнат обнаружил на полке какие-то хлопья. Он осторожно попробовал их: по вкусу "блюдо" напоминало жаренные котлеты. В общем, не те шарики, что были в предыдущем Доме, но тоже ничего
— Сойдет.
Парень насыпал в миску хлопья, зачерпнул из ведра кружкой воду и уселся за стол. Медведь с отвращением взглянул на еду и снова уткнулся носом в лапы. Гнат пожал плечами и принялся неторопливо пережевывать хлопья, запивая их водой.
— Топтыга, присоединяйся! Забудь ты про эти долги, в конце концов.
Медведь грустно посмотрел на друга и покачивал головой.
— Не могу. Сам влип, и тебя, вот, втянул…
— Втянул — не втянул…Ешь! Загнешься от голода — никому лучше не станет.
— Да, ты и прав, понимаю. Попробую, что уж… — зачерпнув из миски горсть хлопьев, Топтыга принялся меланхолично жевать.
Еда, чем бы она не была, отлично насыщала. Чувство голода прошло. Друзья пили воду и молчали.
За окошком стемнело, сама собой вспыхнула свеча. Гнат вздрогнул, но не удивился, стал привыкать. К тому же он ощущал, как усталость навалилась всем переживаниями дня и настойчиво зовет спать.
— Пойду я ложиться, Топтыга. Утро нам чего-нибудь прояснит.
— Да что оно прояснит-то? — махнул лапой медведь. — Что было, то и будет. Ну да ладно, пойдем.
То ли Дом так страстно желал заполучить сны своих гостей, то ли усталость, а может и все вместе, но Гнат отключился моментально.
Колодец пропал, а вслед за этим изменился, ставший уже привычным, маршрут. Тоже верно: нечего там было делать, раз тайна пропала. На этот раз парень шел вдоль старенькой железной дороги, где давным давно не проходило ни одного поезда. Рельсы заржавели, а между ними росли кусты в человеческий рост. Он пытался было пройти по растрескавшимся деревянным шпалам, но вскоре опять вернулся на тропинку: ходьба по путям не доставляла удовольствия. Шагать приходилось либо широко, пропуская одну из поперечных шпал, либо семенить по каждой. Да и кусты эти… Не совсем они растениями, если приглядеться. Тянули свои колючки к человеку, словно пытались растерзать того, кто беспокоил их.
Внезапно позади раздался сиплый гудок. Гнат оглянулся и увидел, как по плавному изгибу ползет коротенький поезд, состоящий из локомотива и вагончиков на высоких колесах. Пришлось спуститься вниз, чтобы не зацепило.
Вагончики, их оказалось три, тянул за собой черный паровоз. Он быстро приближался и вскоре прочухал мимо. Гнат быстро поднялся по насыпи и попытался лучше разглядеть крытую площадку последнего вагона, но не срослось. Красный качающийся фонарик превратился в точку, словно бы поезд преодолел добрый километр за те несколько секунд, что парень карабкался на пути. Странным казалось то, что скорость приближения не была запредельной. И вряд ли поезд мог так уж сильно ускориться в столь короткий промежуток времени — он вообще не выглядел скоростным транспортным средством. Но кто его знает, сравнить-то не с чем. Те ржавые поезда, что стояли на путях в его мире, никогда не двигались. А единственный дряхлый паровоз, что курсировал между двумя территориями Контура Близняшки, проезжал всего-то пару километров. Чего ему разгоняться-то? Хотя он бы и не смог, скорее всего — слишком большой износ. Так что, ускорялся скрывшийся за горизонтом состав или это какие-то иллюзии данного конкретного мира — осталось загадкой.
— Ну и ладно. — махнул рукой Гнат.
Он начал было спускаться по насыпи, но не сделав и пары шагов, остановился — забегали мурашки вдоль хребта. Было что-то неправильное в происходящем вокруг. Гнат огляделся, но никаких явных отклонений от нормы не обнаружил. Однако подсознание отчего-то заставило липкую лапка страха защекотала под ребрами и заледенило где-то в подвздошной области.
Гнат присел на корточки и коснулся руками рельса. На ладонях осталась ржавчина. Вот оно! Шофер понимал, что колеса должны были стряхнуть если не всю ее, то хотя бы рыхлый слой с металла. Ведь там, у Близняшек, рельсы-то блестели, хоть как в зеркало смотрись. И все только потому, что по ним регулярно проходил паровоз. Ко всему еще и раскидистые кусты между шпал никуда не делись, ни единой колючки не поломались у них. Пусть и высокий просвет у вагонов, но уж все равно задел бы — попадались тут кустики и повыше человеческого роста! Получалось, что поезд этот не очень-то настоящий. Поезд-призрак?
Гнат попытался вспомнить написанные белым цифры и буквы на борту паровоза, но как ни силился — ничего не получалось. Точнее, форму символов их помнил, но значение не воспринималось. И вообще — подробности ускользали. И странное дело: чем больше он вспоминал ушедший поезд, тем четче проступали детали, которые Гнат вроде и не видел даже. И все эти мелочи наслаивались, создавая совершенно другой образ, хотя и все более знакомый.
