– Отвечу вам по порядку, ваше величество, – сказал Шумилин, – назвать эту организацию можно так:
Комитет государственной безопасности. Или, сокращенно, КГБ. Ведь то, что она будет делать, прежде всего связано с безопасностью империи.
Кто ее возглавит? Формальным главой ее будете вы. Ну, а непосредственно руководить КГБ может человек, которому вы абсолютно доверяете, и кто будет служить вам и России не жалея своих сил и самой жизни… Ну, а насчет технических средств – тут вы, ваше величество, можете полностью положиться на нашу помощь. Да вы и сами видели, как работают некоторые из них. Помните, как мы разоблачили дворцового лакея, который по приказу британцев попытался сунуть нос в ваши бумаги.
Николай нахмурился. Ему, по всей видимости, было неприятно вспоминать случившееся. Похоже, он уже прикинул, что если с помощью устройств из будущего можно будет узнавать о том, чем занимаются его подданные, то с таким же успехом можно будет и следить за ним самим. Тут, что называется, палка о двух концах.
И тут императору пришла в голову блестящая, с его точки зрения, мысль.
– Александр Павлович, – сказал Николай, хитро посмотрев на Шумилина, – а что, если именно вы возглавите этот самый КГБ? Ведь вы, наверное, самый знающий все наше прошлое и будущее человек. К тому же я полностью доверяю вам, зная, что служить России и империи вы будете честно и достойно.
Ну, а насчет технических средств, о которых вы мне только что говорили… Так кто их знает лучше вас? Я не настаиваю на том, чтобы вы дали мне свое согласие немедленно. Подумайте хорошенько, посоветуйтесь с вашими друзьями.
– Хорошо, ваше величество, – сказал Шумилин, немного растерянный таким неожиданным для себя предложением, – я подумаю…
…Пирогов, изумленный донельзя, долго приходил в себя. Цесаревич, которому ситуация тоже показалась весьма забавной, с улыбкой смотрел на Пирогова. Оказывается, не только ему пришлось сегодня удивляться.
А Антон откровенно хохотал.
– Ну, что, Игорек, – сказал он, смахивая выступившие на глазах от смеха слезы, – теперь-то ты мне поверил? Как писал сэр Вильям, «есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам».
– Антоха, ты гений! – воскликнул наконец пришедший в себя Пирогов. – Нет, я правду говорю, твое изобретение – это десяток Нобелевских премий… Да что там десяток – их сотню можно дать тебе за то, что ты открыл.
– Вот потому-то я тебя и прошу, дружище, язык держать за зубами, – сказал Антон, неожиданно став серьезным. – Ты только прикинь, сколько желающих может появиться присвоить его. Ну, а настоящего изобретателя отправить в «страну вечной охоты». Тут, Игорек, если прикинуть, такие деньги могут крутиться, что мне даже страшно представить.
– Мда-с, я об этом как-то и не подумал, – озадаченно сказал Пирогов. – Хорошо, Антон, я буду нем, как рыба. Ты, надеюсь, мне доверяешь?
– Конечно, доверяю, Игорь, если бы не доверял – ни за какие коврижки не познакомил бы тебя с будущим императором Александром II, – сказал Воронин. – Мне кажется, что ваше знакомство пойдет на пользу вам обоим.
Услышав эти слова, цесаревич, внимательно слушавший разговор двух друзей, с любопытством посмотрел на своего гостеприимного хозяина.
– Антон Михайлович, – спросил он, – я, конечно, рад знакомству с господином Пироговым, но затрудняюсь сказать, чем именно могу быть полезен ему в вашем времени?
– В нашем – скорее всего ничем, – сказал Антон и внимательно посмотрел на цесаревича, – но если не в нашем? Я же вижу, Игорек, что ты прямо места себе не находишь – так тебе хочется сгонять в прошлое. Ведь так?
– Врать не буду, – с улыбкой сказал Пирогов и развел руками, – очень хочется. Только ты же меня туда не пустишь. Или как?
– Понимаешь, Игорек, – задумчиво сказал Антон, – я пригласил тебя к себе для того, чтобы ты доступно и аргументированно объяснил нашему гостю о том, как шло освоение нашего Дальнего Востока. Чтобы со временем он не наделал роковых ошибок.
– Это ты об Аляске? – спросил Пирогов.
– О ней, родимой… – сказал Воронин. А потом, повернувшись к цесаревичу, с горечью сказал: – Да, Александр Николаевич, дали вы маху с ее продажей. Если бы вы знали, какими нехорошими словами вас поминают у нас за тот опрометчивый поступок…
– А что не так? – удивленно спросил цесаревич. – Я, конечно, слышал, что власти Британии и Североамериканских Соединенных Штатов недовольны нашим присутствием в тех водах, но продавать наши владения в Америке мы не собираемся.
Вот о нашей фактории в Калифорнии бывший министр иностранных дел Нессельроде не раз заводил разговор, пеняя на ее ненужность и убыточность. Даже на этот счет велись какие-то предварительные переговоры. Но окончательное решение, как я знаю, батюшка еще не принял.
– Эх, Александр Николаевич, – вздохнул Пирогов, – Аляску американцам продадите вы. И случится это в 1867 году. Настоит на этой продаже ваш младший брат Константин и российский посланник в Вашингтоне барон Стекль.
