Какой бы темы ни касались писатели, они всегда слишком немногословны для большинства и чересчур болтливы для людей осведомленных!
Слабости писателя особенно очевидны, когда слабым своим пером он берется трактовать великие темы.
Великое не терпит заурядности.
Одни ждут от писателя подтверждения своих мыслей и чувств, другие восхищаются лишь таким произведением, которое опрокидывает все их прежние понятия, не щадя ни единого принципа.
Мы ни за что не откажемся от тех благ, которыми твердо рассчитываем завладеть.
С особенным пылом мы почитаем и отстаиваем тех, чьи громкие имена делают честь партии, в которую входим мы сами.
Великие короли, полководцы, политики, замечательные писатели — все они люди; пышные эпитеты, которыми мы себя оглушаем, ничего не могут прибавить к этому определению.
Несправедливость всегда оскорбляет наши чувства — разве что она приносит нам прямую выгоду.
Как бы робок, или кичлив, или корыстен ни был человек, всей правды, идущей ему во вред, он скрыть не сможет.
Притворство — это уловка человеческого разума, а не порок человеческой натуры.
Ложь не сродни человеку, который, если и лжет, то лишь имея на то веские причины.
Все люди рождаются правдивыми, а умирают обманщиками.
Человек словно рожден для того, чтобы дурачить других и самому оставаться в дураках.
Отвращение к обманщикам чаще всего вызвано страхом остаться в дураках; именно поэтому люди не слишком проницательные тайно ополчаются не только на хитроумные уловки, но и на скрытность и осторожность людей дальновидных.
Кто легко дает слово, тот легко и нарушает его.
Как трудно заниматься выгодным делом, не преследуя при этом собственной выгоды!
В любом деле так называемые порядочные люди выигрывают не меньше всех прочих.
Два человека жаждут разбогатеть. Один добивается своего откровенным обманом, другой — честным путем, и оба достигают цели. Забавно, не правда ли?
Выгода — двигатель светского человека.
Бывают жесткие люди, к которым совсем уж не подступиться там, где они гонятся за выгодой.
Обойти высокопоставленного человека с помощью лести — нетрудно, но еще легче обольстить себя упованиями на него: надежда обманывает чаще, нежели хитрость.
Вельможа слишком дорого продает свое покровительство; поэтому никто и не считает себя обязанным платить ему признательностью.
Вельможа слишком низко ценит людей, чтобы привязывать их к себе благодеяниями.
О потере тех, кого любят, отнюдь не всегда сожалеют.
Корысть утешает нас в смерти близких, как приязнь утешала в том, что они живы.
Мы пеняем порой людям за то, что они слишком сокрушаются, как браним других за чрезмерную сдержанность, хотя прекрасно знаем истинную цену их чувствам.
Тратить красноречие на соболезнования, когда заведомо известно, что горе притворно, значит бесстыдно ломать комедию.
Какую бы нежность ни питали мы к друзьям и близким, их счастья все равно мало, чтобы осчастливить и нас.
В старости друзей не заводят, поэтому любая потеря — невосполнима.
Древние смотрели на обыкновенную человеческую нравственность более разумно, да и более практически, нежели наши нынешние философы.
Изучение нравов не помогает узнать человека.
Когда здание подведено под крышу, остается лишь украшать его или менять мелочи отделки, не трогая фундамент. Точно го же в вопросах нравственности: кто не способен выдвинуть новые принципы, которые были бы шире и основательней прежних, позволяя вывести больше следствий и открыть простор для размышлений, тому остается лишь топтаться в колее старых правил.
Новизна — единственная неоспоримая примета гения.
Чтобы научить людей истинным наслаждениям, надо отнять у них ложные блага: доброе зерно не взрастет, если не выполоть вокруг плевелы.
Ложных наслаждений не бывает — уверяют нас. Прекрасно! Зато бывают наслаждения низменные и презренные. Предпочитаете их?
Живейшие радости духа — это как раз те, что приписывают плоти, ибо плоть не должна знать, когда именно она становится одухотворенной.
Высочайшее совершенство души проявляется в способности к наслаждению.
Тщеславие — первая забота и первая радость богачей.
Когда панегиристы наводят скуку, это вина либо их самих, либо их героев.
Надо уметь ставить себе на службу и снисходительность друзей, и суровость врагов.
Бедняк поглощен заботами, богач — удовольствиями; у людей любого звания свои обязанности, трудности, забавы, и переступить через все это дано лишь гению.
Я от всего сердца хотел бы, чтобы люди любых званий были равны; мне куда как приятнее думать, что я никого не попираю, нежели сознавать, что кто-то стоит выше меня. В теории нет ничего прекрасней равенства, на деле же нет ничего неосуществимей и фантастичней.
Великие люди бывают подчас велики даже в малом.
У нас не всегда хватает смелости высказать людям свои взгляды, но мы обычно так плохо схватываем чужие мысли, что, может быть, меньше проигрывали бы в общем мнении и уж во всяком случае не казались бы такими скучными, если бы говорили то, что думаем.
