С развитием технологий этому редкому стечению обстоятельств придет конец. У нас появятся новые возможности пожертвовать своими ценностями для увеличения конкурентоспособности. Новые способы создания экономических агентов приведут к росту численности населения, поглотив излишки ресурсов и вернув к жизни беспокойный дух Мальтуса. Ранее защищавшие нас капитализм и демократия смогут придумать, как обойти свою неудобную зависимость от человеческих ценностей. И наших способностей к координации и близко не хватит для того, чтобы противостоять этому — и это если не появится что-то куда более мощное, чем все мы вместе взятые и не сметет нас легким движением руки.
Если не будут приложены невероятные усилия по отклонению направления течения реки, она достигнет моря в одном из двух возможных мест.
Это может быть кошмар Элиезера Юдковского, в котором искусственный сверхинтеллект оптимизирует все вокруг ради случайно выбранного предмета (классический пример — скрепки[37]), потому что нам не хватило ума направить его процесс оптимизации в нужное русло. Это наивысшее воплощение ловушки — та, в которую попадает вся вселенная. Абсолютно все, кроме предмета максимизации, оказывается уничтожено в погоне за единственной целью, включая все наши ничтожные человеческие ценности.
Или это может быть кошмар Робина Хэнсона (сам он не считает это кошмаром, но, по-моему, он ошибается[38]), где друг с другом конкурируют эмулированные люди, или «эмы» — существа, способные копировать себя и изменять свой исходный код по желанию. Их полный самоконтроль может уничтожить даже само желание иметь человеческие ценности в ходе их всепоглощающей борьбы друг с другом. Что произойдет в таком мире с искусством, философией, наукой и любовью? Зак Дэвис описывает это со свойственным ему талантом:
Но даже после того, как мы забросим науку, искусство, любовь и философию, останется еще одна вещь, последняя жертва, которую Молох может потребовать от нас. Вернемся к Бострому:
