Не обязательно личную власть — ну, то есть, я бы не отказался, если бы кто-то предложил мне эту должность, но я не надеюсь на это. Мне просто хотелось бы, чтобы эта должность досталась людям, или чему-то, что уважает людей, или хотя бы дружелюбно относится к людям.
Однако текущие властители вселенной — называйте их, как хотите, Молох, Гнон, Азатот, неважно — желают смерти нам и всему, что нам дорого. Искусству, науке, любви, нашему самосознанию — полному набору. И поскольку я не поддерживаю этот план, мне кажется, что необходимость победить их и занять их место имеет довольно высокий приоритет.
Противоположность ловушки — сад. Единственный способ избежать постепенной утраты всех человеческих ценностей в процессах оптимизации и конкуренции — поставить Садовника надо всей Вселенной, который будет оптимизировать ее в пользу человеческих ценностей.
И главная мысль «Искусственного интеллекта»[53] Бострома в том, что нам это под силу. Как только люди научатся создавать машины, которые будут умнее нас, по определению эти машины смогут создавать другие машины, которые будут умнее их, которые в свою очередь смогут создавать машины еще умнее и так далее в петле обратной связи, которая упрется в физические ограничения на уровень интеллекта в сравнительно крошечный промежуток времени. Если бы несколько конкурирующих сущностей могли сделать это одновременно, мы были бы обречены на погибель. Но та огромная скорость, с которой должен протекать этот цикл, делает возможным сценарий, в котором у нас появится лишь одна сущность с форой в несколько световых лет перед остальной цивилизацией, что позволит ей остановить любую конкуренцию, в том числе за титул самой мощной сущности, навсегда. В ближайшем будущем мы вознесем кого-то к Небесам. Возможно, это будет Молох. Но, возможно, этот кто-то будет на нашей стороне. Если он за нас, он сможет убить Молоха. Насмерть.
И тогда, если эта сущность разделяет человеческие ценности, она может позволить им безгранично процветать вопреки законам природы.
Понимаю, что это может звучать высокомерно — во всяком случае, для Херлока точно — но мне кажется, что это противоположность высокомерию, или, по крайней мере, точка зрения, в которой его меньше всего.
Ожидать, что Богу есть дело до тебя, или твоих личных ценностей, или ценностей твоей цивилизации — вот высокомерие.
Ожидать, что Бог будет торговаться с тобой, позволив тебе выживать и процветать в обмен на поклонение Ему — вот высокомерие.
Ожидать, что тебе удастся огородить себе сад, где Бог не сможет добраться до тебя — вот высокомерие.
Ожидать, что тебе удастся исключить Бога как фактор… ну, по крайней мере, можно попробовать.
Я трансгуманист, потому что мне не хватает высокомерия, чтобы не попытаться убить Бога.
Вселенная — мрачное и зловещее место, со всех сторон окруженное чуждыми нам богами. Ктулху, Азатот, Гнон, Молох, Мамон, Арес — называйте их как хотите.
Но где-то в этой тьме есть другой бог. У него также много имен. В серии книг Кушиэль[54] его зовут Элуа. Он — бог цветов, свободной любви и всех прочих нежных и хрупких вещей. Искусства, науки, философии и любви. Любезности, общин и цивилизации[55]. Он — бог людей.
Все остальные боги сидят на своих темных тронах и думают «Ха-ха, бог, который даже не держит каких-нибудь адских монстров и не превращает своих поклонников в машины для убийства. Ну и слабак! Это будет так легко!».
Но почему-то Элуа все еще жив. Никто не знает, как ему это удается. И противостоящие Ему боги на удивление часто оказываются жертвами всевозможных несчастных случаев.
Существует много разных богов, но этот бог наш.
Бертран Рассел писал: «Общественное мнение стоит уважать до тех пор, пока это необходимо, чтобы не умереть от голода и не попасть в тюрьму, но что угодно сверх этого — добровольное подчинение неоправданной тирании».
Пусть будет так и с Гноном. Наша цель — умиротворять его до тех пор, пока это необходимо, чтобы избежать голода и вторжений. И это лишь ненадолго — до тех пор, пока мы не обретем всю полноту нашей силы.
«Это просто детская болезнь[56], которую человеческий род пока еще не перерос. И однажды мы ее преодолеем».
Других богов мы умиротворяем — до тех пор, пока не станем достаточно сильны для того, чтобы вызвать их на бой. Элуа же мы поклоняемся.
so tab today[57]
My favorite so far is «My paladin’s battle cry is not allowed to be „Good for the Good God!“». 7:49 PM – 28 Mar 2014[58].
(пока что мое любимое [правило в ролевых играх[59]] — «Моему паладину не разрешается брать в качестве боевого клича „Больше добра для бога добра!“»)
По-моему, это прекрасный боевой клич
И однажды наступит решающий момент.
После прочтения поэмы Гинзберга у всех возникает вопрос — что такое Молох?
Мой ответ: Молох — ровно тот, кого этим именем называют учебники истории. Он — карфагенский бог. Бог детских жертвоприношений, огненная топка, в которую можно бросать своих младенцев в обмен на победу в войне.
