Ритария увидев, что Акире стало нехорошо из-за интеграции очередного наследия, положила его голову к себе на колени и попыталась использовать силу браслета, чтобы успокоить неистовствующую энергию в пределах его духовной оболочки.
Эти действия были очень аккуратными и выверенными, что свидетельствовало о немалом опыте в обращении с древним артефактом Пожирателей, однако сейчас у юноши просто не было сил восхищаться прогрессом своей соратницы.
Вместо этого, он устроил свою голову поудобней, так как коленки потрясающей во всех смыслах девушки, являлись идеальным ложем для кого бы то ни было, и принялся расспрашивать о произошедших за последние девять месяцев событиях…
Вопросы следовали один за другим, просвещая Акиру, но, не делая его счастливее. От своей подруги он узнал, что вестей о Пожирателях не было с тех пор, как они решили штурмовать древний город, и даже высшие практики, слетевшиеся на зов клана Орочи, члены которого сообщили о великом бедствии, грозившем начаться в случае нападения тысяч древних, не смогли обнаружить их.
Что касается вестей о нем, то клан Бьякуто объявил своего третьего сына без вести пропавшим, что в преддверии испытания мира Власти на Центральном континенте фактически объявило его ренегатом, сбежавшим от ответственности. Не помогли даже показания Кийоми Атсуши, утверждавшей, что юноша не являлся трусом и преследовал группу шиноби пришедшую за его головой. Но помимо отсутствия, какого либо эффекта спасения репутации своего возлюбленного, девушка навлекла нас себя внимание злых языков, которые начали говорить о ней как о соучастнице побега. И о том, что, несмотря на заключенную помолвку, она состояла в постельных отношениях с недостойным самураем.
Эти сведения были добыты Ритарией не из самых надежных источников, однако в них юноша не сомневался, потому как подобное развитие событий было наиболее вероятным, но его не заботила опороченная чужими сплетнями совесть, единственное что действительно тяготило юношу - это осознание того что невинной девушке пришлось столько перенести по его вине.
— Раз уж ты пришел в себя, нам следует уничтожить эту хибару, и отправляться в путь!
Пожирательница, поняв, что молодой господин, в то время как лежал на ее коленях распереживался по поводу несчастной капитанши, сильно разозлилась, но постаралась не выдать себя, отделавшись, простой отговоркой, вот только сейчас перед ней был не тот юноша, которого она знала девять месяцев назад. Акира претерпел огромные изменения, и это в первую очередь касалось его понимания пути Лжи, а значит и определения: правды, скрытых мотивов или же испытываемых эмоций, которые становились прозрачны перед его взором, словно чистая родниковая вода.
— Я не хочу, чтобы этот домик был разрушен.
Молодой господин поднялся с колен девушки, а затем нежно приобняв за плечи, поцеловал ее, пытаясь одним этим действием передать всю ту нежность что он испытывал к своей спасительнице.
“Ты построила эту хижину, чтобы заботиться обо мне, как я могу ее просто разрушить?”
Неожиданный поцелуй заставил Пожирательницу растеряться, однако спустя пару мгновений она и сама начала отвечать, поразив юношу тем, что не оттолкнула его.
«Лао, чего ты ждешь?! Быстрее используй свои штучки!»
Толстяк был на взводе, когда кричал на молчуна, увлеченно наблюдающего за действиями своего ученика.
Жирдяй никак не мог понять, почему самый опытный в вопросах соблазнения разумный, медлит с применением своих примочек, однако в понимании наставника Лао, использование обмана Осязания на той, кто могла поглощать души, было форменным способом бестелесного самоубийства, поэтому тот просто решил принять позицию зрителя, лишенного возможности влияния на происходящее.
— У нас нет свободных мест! Разве ты не видишь?! Проваливай отсюда!
Акиру, несмотря на его настойчивость и полный кошелек с золотыми табличками, ценностью практически в двадцать тысяч Тензо, которые он выручил за продажу украденных у клана Коттодзю артефактов, опрокинул уже четвертый капитан, не желавший брать на борт пассажира и вести до Центрального континента.
— Тише ты, чего кричишь? Вдруг кто увидит, что ты обмочился?
Акира на прощание похлопал сурового мужчину, обошедшегося с ним как с какой то дешевкой по плечу, и направился дальше искать судно для отплытия, краем глаза замечая как на лице этого бравого моряка появилось недоумение. Но уже через секунду, когда энергия пути Лжи оказала воздействие на его простату, в свою очередь, извергшую весь запас скопившейся там мочи, выражение капитана стремительно переменилось, превратившись сначала с показатель неверия, а затем шока и абсолютного стыда.
«Нужно было сделать так, чтобы он еще и личинку отложил, а затем съел ее, словно какую-то конфетку!»
