— Конвойного… пока его политический душил.
— Чего?
Слепо оглядевшись, я сел прямо там, где стоял. Земля тёплая, пятую точку не простужу… Ладно бегунки, это вполне себе привычный риск для этапа с заключёнными. Ну полагается так по законам жанра — ты убегаешь, я догоняю. Все при деле, все довольны. Но вот смерть конвойного, да ещё в процессе выполнения им своих служебных обязанностей, однозначно выводит дело за рамки привычного.
— … До первых петухов ещё далеко. — рядом со мной плюхнулся Ефим
— А при чём тут петухи?
— Так, смена будет, обнаружат мертвецов.
— Подожди, мертвецов? Так он не один?
— Не, политические всех под нож пустили. Да и меня чуть не укокошили, хорошо этот носатый остановил.
Я с сомнением посмотрел на растрёпанного Ефима. Что бы политические, которые обычно ничего тяжелее пера в руках не держали, взяли и одолели семерых мужиков? Ох, чует моё сердце, не одни они там повеселились… Ладно я, у меня абсолютное алиби, но первый же взглянувший на Ефима обязательно поймёт, что без него не обошлось. И ведь не сведёшь до утра даже льдом…
— Когти надо рвать!
— Надо-то надо, но куда?
Я мысленно представил карту. На Качуг и Усть-Кут теперь уже точно нет резона идти. Даже если уйдёт один Ефим, то скоро тут будет не продохнуть от сыщиков и прочих полицейских всех мастей и рангов. Я, конечно, с бумажкой, но всё внутри меня орёт, что этой бумажкой вскоре можно будет только подтереться, да и то, если дадут. Пойти к Байкалу, как раньше предлагал Ефим? Ну, выйдем мы на берег и что? Там поселений раз-два и обчёлся, любой новый человек будет торчать как бревно в глазу. В противоположную сторону, там где будет в будущем Братск, в надежде перейти Ангару и выйти на сибирский тракт? Тоже невеликого ума затея. А что, если…
— Документы и деньги. Деньги и документы… — протянул я задумчиво.
— Деньги я знаю где взять! А документы… Всё равно терять нечего, давай к местному участковому приставу или кто он тут, околоточный, заглянем?
— И? — я всё пытался зацепить сознанием постоянно ускользающую от меня мысль.
— И выпишем себе что потребно!
— Ты разве умеешь писать? Я вот как курица лапой, первый же встречный липу распознает!
— Да нам главное дойти до этого встречного, а там что-нибудь да придумаем!
— Точно!
Наконец-то мне удалось вытащить на белый свет то, о чём мне давно сигнализировало подсознание. Ну в самом деле, где лучше всего прятать искомое, как не под фонарём? Во всех прочитанных мной детективах любой уважающий себя преступник селился поближе к полицейским. Никаких «малин» и «хаз», только образ очень достойного во всех смыслах и положениях человека. А уж потом из Иркутска… Хошь в Китай за чаем, а хошь в Питер батюшку-императора взрывать!
— Так, а что ты там говорил про деньги? — я решил пока не озвучивать пришедшую мне в голову идею.
— Помнишь, я тебе говорил про Ираклия да Выкреста? Ну что везут они что-то дорогое да сторожатся ото всех?
— Ну… — у меня перед глазами сразу же встала сцена с хомячкующейся таксой.
— Ей-богу, там ассигнации пачками. Они недавно перекладывались у меня на глазах, так сквозь рогожу такие мазёвые бока проступили. Вот крест даю, деньги там!
Вот честно, никогда не считал себя дураком, но ведь поговорка «дуракам везёт» не на пустом же месте появилась? Обиталище главного местного полицмейстера оказалось в том же здании, где мне выделили комнату. И если снаружи оно было забаррикадировано кучей решёток и запоров, то изнутри доступ был считай что открытым: в двери вызывающе виднелась очень знакомая по форме замочная скважина. И зря я хвалил неизвестного мастера: халтурщик он первостатейный. Мой ключ подошёл как родной, стоило только немного покачать его из стороны в сторону. А сам будущий полицмейстер тоже не позволительно расслабился от тихой жизни и даже сейфом не обзавёлся! В общем, теперь я обладатель горы самых разнообразных бланков на все случаи жизни. Грёб не глядя, стараясь только набрать побольше. Попутно захватил пару каких-то печатей… Ну просто на всякий случай.
Ефим тоже не оплошал. Пока все глазели на запускающее бумажные самолётики начальство, тот втихушку пограбил возниц. И судя по всему, очень удачно, потому что передо мной он появился покачивающимся под тяжестью аж двух мешков. Увидев такое, я выматерился про свой ум и диким сайгаком проскакал на цыпочках к себе в комнату, где сгрузил все оставшиеся лекарства, оставив тот самый порошок прямо посредине стола.
В итоге самым сложным оказалось найти приемлемое место для ночлега неподалёку от села. Ночью все деревья чёрные…
Ох, вот ведь неугомонная душа. Сквозь дремоту я слышал сопение Ефима, пытающегося аккуратно развязать прихватизированный у возниц мешок. Наконец, судя по звуку, ему это удалось и послышалось столь приятное для уха шуршание…
— Да как это?
