В русской истории конца XVIII – первой четверти XIX века Ростопчин – один из самых противоречивых персонажей. Кто-то считает его шутом, кто-то – практически гением. Наполеон назвал его «Геростратом» и обвинил в поджоге Москвы, а Белинский и Герцен восхищались им. Насчет московского пожара до сих пор не все ясно, но то, что Ростопчин был пионером
Сгиньте? Так они, вроде, еще и не пришли. Нет, они уже здесь! В 1806–1807 годах Ростопчин создает два произведения – «Мысли вслух на Красном крыльце» и «Ох, французы!». В них он решительно протестует против «тлетворного французского влияния». Против «заезжих» и моды на них. Остроумно, метко, духоподъемно. Книги стали популярными, они в полной мере созвучны времени.
А Ростопчин… Позднее, уже в середине XIX века, его объявят «галлофобом», что не совсем соответствует истине, для нас же важно другое. К войне 1812 года Ростопчин едва ли не самый подготовленный к ней
Равно как их стилистика. Лубочные картинки, мещанин Корнюшка Чихирин… Информационная война началась! Пора, пора высмеивать Наполеона и его армию. Корнюшка Чихирин только речи толкал, а ратник Гвоздила и милицейский мужик Долбила уже бьют «басурман».
Первые карикатуры – анонимные, выполнены в нарочито грубой манере, сопровождены намеренно безграмотными подписями. Народность! Чуть позже за дело взялись и профессиональные художники. Прежде всего те, которые жили и работали в Петербурге. Москва находилась практически в эпицентре боевых действий, творчеством в «спокойной обстановке» здесь не займешься.
В столице и сложился триумвират создателей замечательных карикатур 1812 года. Алексей Гаврилович Венецианов, Иван Алексеевич Иванов и Иван Иванович Теребенёв. На троих они создали около двухсот сатирических листов. «Гвоздили» Наполеона и французов, прославляли героизм русского народа. В обстановке всеобщего патриотического подъема их работы приобрели необыкновенную популярность.
Разумеется, на работавших в жанре карикатуры русских художников того времени оказали большое влияние англичане, те же Гилрей и Роулиндсон. Один из рисунков Венецианова практически скопирован с английского «первоисточника». Ничего особо зазорного в том нет. В Британии богатейшие традиции, а в России карикатура пока на начальном уровне. Опыта работы в гротеске мало.
Но и самобытность есть! В том числе потому, что на территорию Туманного Альбиона Наполеон не вторгался, рисунки Гилрея и Элмса – от головы, русских – еще и от сердца.
…Карикатурой раньше всех занялся Венецианов. Намеревался даже специальный журнал издавать. Ударить сатирой по недостаткам современного ему общества. Кое-что сделал, но понимания, а тем более одобрения, не встретил. Рисовать, к счастью, не перестал.
Венецианов, например, продолжил начатую Ростопчиным борьбу с «тлетворным французским влиянием». Создал целую серию сатирических листов. «Деятельность француженки в магазине», «Французское воспитание» и другие. Едко, подчас весьма метко. Однако главное, конечно, карикатуры, посвященные войне 1812 года.
Триумвират… Венецианов, Иванов, Теребенёв. Художники, связанные личной дружбой и общим делом. По стилю, впрочем, отличаются.
Венецианов, заслуживший признание как мастер жанровых сцен, картин на тему крестьянского быта, пожалуй, наиболее «народен». Неслучайно одна из самых известных его карикатур – «Крестьянин Иван Долбила».
Тот самый Долбила, который уже появлялся в ранней лубочной картинке. Повторение? Лишь отчасти. Здесь Долбила уже победитель. Колет вилами французского офицера, как сноп. И пояснительная надпись соответствующая:
Редкая для Венецианова вещь. Как правило, на его карикатурах нет «больших» сопроводительных текстов. А Иван Иванов вообще их избегал. Ограничивался просто названиями. Художественная сторона для него была важнее. Среди участников триумвирата его работы, пожалуй, наиболее сложные по исполнению. Часто – многофигурные композиции, что для боевых листков, вообще-то, редкость.
