В рамках приуроченных к юбилею мероприятий Музей армии организовал выставку современного искусства под названием «Наполеон? Еще!» (Napoleon? Encore!) Помимо всего прочего, на ней еще была работа скульптора-акциониста Паскаля Конвера Memento Marengo («Вспомни о Маренго»). Об одном из самых знаменитых сражений Наполеона Бонапарта скульптор предложил вспомнить так.
Прямо над саркофагом Наполеона была подвешена сделанная из пластика 3D-копия скелета любимого коня Наполеона, Маренго (Тюлар, правда, утверждает, что Маренго вовсе не был его любимцем). Еще на стадии обсуждения идеи арт-инсталляции разразился грандиозный скандал. Французы в соцсетях в выражениях не стеснялись: «Что они курили?», «Конь в инвалидах, осел в Елисейском дворце!», «Это шутка?»…
Нет, не шутка. Историки, во всяком случае, отнеслись к происходящему очень даже серьезно. Уже упоминавшийся Тьерри Ленц написал: «Вопрос заключается не в том, нравится нам это или нет, а в том, должны ли мы уважать национальный некрополь в Соборе инвалидов». Пьер Бранда развивал ту же мысль: «От возвышенного до смешного один шаг. С пластмассовым скелетом лошади Маренго, инсталлированным скульптором Паскалем Конвером не только над гробницей императора, но и рядом с могилами Фоша и Вобана, речь идет уже не о смехе, но о шокирующем гротеске. Невозможно все это оправдать современным искусством…»
Спор сразу получился каким-то совсем не искусствоведческим. Хотя те, кто хотел, вдоволь отшутились над тем, что и два столетия спустя Наполеон ухитряется «ограничивать свободу творчества». Паскаль Конвер заявил, что его идея заключалась лишь в том, чтобы очеловечить «всадника» (то есть Наполеона) и «пространство». Вполне возможно, именно этого он и хотел. Он художник и имеет полное право видеть так, как видит. Искусство может – и даже должно – провоцировать.
Дело-то было совсем в другом. Память о Наполеоне – вещь для французов болезненная. В тот год, в той ситуации – особенно болезненная. И искусство сразу перевели и в историю, и, разумеется, в политику. Сам художник, кстати, тоже очень быстро сориентировался.
В большом интервью, за неделю до юбилея, Конвер заявил: «Двухсотлетие Наполеона разбудило старых демонов нации, разделенной на почитателей и хулителей Наполеона, а краеугольным камнем этого конфликта на сей раз стал вопрос о восстановлении рабства Наполеоном в 1802 году». Всего несколько месяцев назад он говорил, что вообще не разбирается в наполеоновской эпохе! Так хорошо разобрался, что интервью дал Le Nouvel Observateur (L’OBs). Популярному еженедельнику социал-демократического направления. Когда левые были за Наполеона? А сейчас у них есть новое оружие против императора.
L’OBs c большой радостью оседлал коня из пластика. Главный материал номера начинался со слов: «Разве это неуважительно, разместить кости над костями?» Сколько сарказма, сколько выпадов в адрес «старой гвардии», которая «перешла в наступление»! Это не страшно, но вот что показательно. Знаете, какие ссылки дает еженедельник во вставках «Что почитать?» в интервью Конвера? «Наполеон и восстановление рабства», «Наполеон – расист?»…
L’OBs ответила главный редактор Histoire Magazine Сильви Дюто: «…Речь идет не о художнике, а о том, кто заказал ему эту работу для данного места и времени. Сомнительна символика не объекта, а принципа. Это забвение исторического персонажа, который, в этой странной взаимосвязи с предметом современного искусства, лишается своего сакрального и исторического измерения, становясь простым предметом искусства. Речь идет о том, чтобы стереть человека, стереть Наполеона, стереть Историю».
