РазNообразный Наполеон полностью

Кубрику очень понравилось работать с Энтони Берджессом, по роману которого был снят «Заводной апельсин». Настолько, что режиссер предложил Берджессу написать вариант сценария для его «Наполеона». Берджесс сделает, только… не то, как вежливо ответит ему Кубрик.

Берджесс не обидится и напишет роман «Наполеоновская симфония», который посвятит Кубрику. Что-что, а вдохновлять художников Наполеон умеет как никто!

Кубрик же, по свидетельствам очевидцев, был просто одержим идеей. Он тоже, как и Абель Ганс в свое время, думал, что снимет лучший фильм всех времен и народов. Он так и говорил. Здесь критики обычно начинают рассуждать о «схожести».

Дескать, Наполеон был одержим властью – и Кубрик тоже. Император любил манипулировать людьми – режиссер тоже знал толк в этом искусстве. Плюс мания величия, мизантропия, безжалостное отношение к солдатам (актерам)… В общем, почти братья.

Красиво, но насколько убедительно? Я крайне высоко ценю обоих – и Наполеона, и Кубрика – и считаю, что аналогии в данном случае не очень уместны. Зато я хорошо понимаю, что Наполеон мог привлекать Кубрика по многим причинам.

Режиссера восхищало, как император готовился к сражениям. Вот тут схожесть очевидна. То, как сам Кубрик проводил подготовительную работу, вызывает восхищение. Стэнли Кубрик – великий перфекционист. Он снимал фильмы подолгу, делал сотни дублей, доводя актеров до нервного срыва, а про его феноменальную страсть к деталям не знает только ленивый. Да, он сделал бы великий фильм о Наполеоне.

В вышеупомянутой книге, вышедшей уже после смерти Кубрика, его жена Кристиана и продюсер его последних фильмов Ян Харлан рассказывают именно о подготовке фильма, о том, что сделал Кубрик.

В одном из своих интервью Харлан говорит об очень важном отличии «Наполеона» от тех картин, которые уже снял Кубрик: «…Большинство из них было по романам, а тут речь шла об истории, которую он хотел точно воспроизвести». Кубрик, вообще-то, уже снимал историческое кино – «Спартака», но он сам сформулировал, в чем заключается разница между «Спартаком» и «Наполеоном». Первый – это как раз исторический фильм. Второй – биографический.

Тонкий нюанс! В «Спартаке» он легко мог отходить от того, что гордо именуется «исторической правдой». В «Наполеоне» все должно было быть по правде. Как человек, написавший книгу о великом императоре, могу сказать, что это задача практически невыполнимая. Наполеон – это слишком много разных «правд». Однако Кубрик, честь ему и хвала, попытался.

У него было свое видение. Он, конечно, не мог совсем уйти от некоей назидательности. Кубрик все же хотел показать, как «история Наполеона» соотносится с современностью. Это общая беда для всех, кто слишком увлечен личностью императора. Многие пытались сделать нечто подобное. Получилось бы у Кубрика? Мы не знаем. Но вот что гораздо важнее.

Он вовсе не собирался «осовременить» Наполеона, нет. Зритель сам должен делать выводы. Кубрика интересовало другое. Позволю себе процитировать человека, который точно знал что, – Яна Харлана.

«…Это самая потрясающая вещь в фигуре Наполеона: он был невероятно талантлив и добился невероятного успеха, а потом все это похерил, причем ему некого было в этом винить, кроме самого себя. Это общий знаменатель всех фильмов Кубрика. Важна была личность – то, как его погубили собственное тщеславие и сумасбродство, и поэтому это не только история военных кампаний, но и биография…»

Кубрик есть Кубрик. Даже его неснятый фильм породил множество легенд. В то, что еще в период работы над «Космической одиссей» он отправил помощника в поездку по «местам боевой славы», – верю. А вот в том, что он распорядился привезти ему образцы почвы с «поля Ватерлоо», – сомневаюсь. Никакого практического значения это не имело.

Неоспоримый факт. Режиссер действительно провел титаническую работу. Он сам изучил огромное количество литературы о Наполеоне, в том числе источников, собрал уникальный архив. Говорят, что на Кубрика работала группа из двадцати выпускников Оксфорда. В результате он создал гигантскую картотеку. Коробки с ярлыками производят сильное впечатление. Там все и про всех. Люди, погода, еда, одежда – да что угодно! Только фотографий натуры больше пятнадцати тысяч. Он хотел, чтобы получилось максимально правдиво, а нам остается лишь сожалеть о том, что у него не получилось.

Но Кубрик подготовился, и как!