К вечеру распогодилось, выглянуло солнце и подсушило асфальт. Я собрался и поехал домой на велосипеде. Пролетел мимо "Пионерской" по проспекту Испытателей. На меня вновь накатывает ощущение растерянности и разбитости, ощущение, что все вокруг потеряло смысл, что все вокруг фальшивка. Я упиваюсь своей маленькой трагедией, смакую предательство. У меня на глазах выступают слезинки. Наверное, не самый удачный момент для того, чтобы жалеть себя, ведь я еду на велосипеде без тормозов среди автомобилей. Надо бы следить за дорогой, а я еще и разогнался перед светофором на пересечении с Серебристым бульваром. Зеленый еще только замигал, а какие-то торопливые идиоты уже рванули поворачивать, велосипедист едущий по главной дороге для них несущественная преграда. Передо мной оказываются две машины, едущие перпендикулярно моему вектору движения. Довольно ловко увернулся от них обеих, но слишком сильно выкрутил руль, отчего застопорилось переднее колесо. А скорость была чуть за сорок километров в час. По инерции, делаю сальто вместе с велосипедом, потому что мои стопы закреплены в туклипсах. Сначала рефлекторно выставил руки вперед чтобы принять основной удар, ободрал ладони и возможно сказал ключицам до свиданья, затем уже мордой об асфальт. Делаю еще кувырок, вылетая на тротуар. Одна нога выскочила из туклипса, упал на спину и прокатился метров пять по мелким камешкам. Сразу же поднялся, понимаю, что у меня точно что-то повреждено, но из-за большого количества хлынувших в кровь эндорфинов, сложно идентифицировать раны. Вспоминаю, что рядом есть поликлиника, спешно направляюсь туда. Осматриваю велосипед, на нем лишь пара царапин, в остальном полный порядок. Чего не скажешь обо мне. Моя футболка разодрана в лохмотья, и я чувствую, как из меня сочится кровь. Капельки крови стекают по левой руке и капают с пальцев.
Пришел в поликлинику, объяснил ситуацию в регистратуре. Там оказались молоденькие девушки, а не старухи, как это обычно бывает. Судя по их реакции на мое появление, делаю вывод, что невооруженным взглядом видно, как мне хуево. Велосипед они взяли к себе в регистратуру, а меня направляют к дежурному врачу в кабинет. Я быстро нашел нужную дверь, постучал. Мне открывает женщина средних лет в белом халате. Усаживает меня на кушетку. Вызывает машину скорой помощи. И в этот момент у меня внутри заканчивается волшебное самообезболивание. Боль создана для того, чтобы ты понимал, что что-то не так и попытался это исправить. И я чувствую ее, неподдельную, не надуманную боль. У меня перед глазами начинают вспыхивать довольно симпатичные розовые вспышки, они вначале похожи на блики боке, затем раскрываются словно цветы, середина истончается и исчезает, и они уже похожи на ведьмины круги мицелия. Перед тем как совсем исчезнуть, каждый такой круглый объект становится покрыт мехом и скручивается внутрь себя, как кольцо дыма. И появляются новые и новые круги, чтобы снова исчезнуть.
Очень резко возвращаюсь в реальность, мне в нос тычут ваткой пропитанной нашатырным спиртом. Прибыли врачи скорой помощи. Ведут меня под руки к своей машине. Положили на носилки. Я забавляюсь тем, что мои руки и ноги смешно дергаются сами по себе. Внезапные спазмы заставляют их трястись, и я сам этим никак не управляю. Довольно необычное и удивительное самовольное поведение организма. Как только мою левую руку смог поймать врач, мне сделали внутривенную инъекцию. Не знаю, что было в шприце, но мне вдруг стало очень хорошо и судороги прекратились.
Привезли в Елизаветинскую больницу, бросили на очень плохую каталку, на которой остались следы запекшейся крови, предыдущего пациента. Мне на шею сооружают какую-то конструкцию из картона. Сестричка пытается взять кровь, но все вены попрятались, и я бледен как покойник. Никогда не видел себя таким белым, видел с похожим цветом кожи только забальзамированных мертвецов. С пятой попытки, истыкав меня всего иглой, девочка, наконец, попадает в вену. Потом поездка к томографу и на рентген, санитары катают меня, вышибая двери, как в каком-нибудь сериале "Скорая помощь". Не хватает только, чтоб они орали "Мы его теряем!" каждые пару секунд. Только после всех этих стандартных процедур, врач с деловым видом взглянул на меня. Он смотрит на снимки и говорит, что у меня компрессионный удар позвоночника. Хребет чудом не сломался, мне очень повезло. Если бы не повезло, я мог бы стать парализован или просто умереть. Даже ключицы выдержали, я отделался лишь ушибом в местах крепления к грудине. Мне предлагают остаться в больнице, но я решаю уйти. Мой дядя оказывается неподалеку на автомобиле. Он подбирает меня и доставляет домой.
