– Стало быть, остаётся Ромка, – возвращаю разговор в обратное русло, – я сам буду поддерживать с ним связь, не звони ему. Он не должен знать, где ты находишься. Раз так складываются обстоятельства. Где я нахожусь – он тоже не знает. Это был его совет. И, я думаю, он верный. Короче говоря, ни с кем не созванивайся и никому не отвечай из города, только мне. Передай это и жене, хорошо?
– Всё так серьёзно?
– Ты ещё сомневаешься?
– Ладно, договорились. Будем надеяться, что всё скоро кончится. Обычное недоразумение.
Прячу телефон в карман джинсов (зашитый, тот, что не смог отодрать руками, я его аккуратно распорол ножницами только сегодня). Звонить Ромке пока не хочется. После это сделаю. И так всё понятно…
«НИЧАВО!»
Господи! Не прошло и трёх дней, а Республика «Z» уже в тёмных коридорах моего подсознания! Наверное, я получил здесь гражданство и прописку. Если начинаю думать местными штампами.
Анна Васильевна советует взять с собой некоего Гешу, который знает АЭС, как свои пять пальцев.
– Дорого не возьмёт, – говорит она, – а поведает много.
– А где его искать? – спрашиваю я.
– У стен Казантипа. Он там обитает. Любого ларёчника спросите, где Геша, его сразу покажут. Внешне не судите о нём, советую. Мужик он толковый, правда, со своими тараканами в голове.
Рита и Регина выходят из душа. Я с Женей иду на поиски призрачного Геши.
– По-видимому, он из местных бичей, – предполагает Женя. – Обычный бомж Республики «Z» – это чаще представитель русской национальности, не имеющий никакого образования, иностранными языками не владеющий, профессия – землекоп, умеет делать всё, особенно усиленно не копать…
– …Место его обитания определяется координатами расположения Республики Казантип, чаще всего под забором, у входа, где он попрошайничает… – я подхватываю мысль.
– …под предлогом купить визу. На самом деле, чтобы забухать, – Женя её завершает.
«СЛЕДИ ЗА СОБОЙ, НО НЕ СЛЕДИ ЗА ДРУГИМИ».
Геша разыскивается незамедлительно. На нём грязная футболка с известной надписью «щастье». Одетый в джинсовые грязные шорты, которые когда-то были брюками, он сидит в белой поповской пыли, смуглый то ли от солнца, то ли от грязи. И с гитарой в руках: играет, но не поёт. Музыка у него весёлая, а сам он кажется грустным. Но, когда замечает нас, сразу начинает улыбаться, а пыльную кепку подсовывает ногой ближе к нам, в ней лежат какие-то монеты.
– Ты Геша? – спрашивает Женя.
– Я Геша. С этим именем и умру. Что надо?
– Нам посоветовали тебя взять гидом, – говорю я, – на АЭС.
– Гид там не нужен. Если вам нужен сталкер – тогда вы попали по адресу.
Я переглядываюсь с Женей.
– Ну, сталкер – так сталкер.
Музыка обрывается, Геша вскакивает на ноги. У него маленький рост, метра полтора (про таких обычно говорят «метр с кепкой»), он подвижен и резв, как пятилетний ребёнок. Хотя на первый взгляд ему далеко за сорок. Лицо усыпано мелкими шрамами, как от оспы. Нос крупный, переносица перебита. Над бровью большая бородавка. Чёрные длинные волосы на голове давно не видели шампуня, скомканы. Зато глаза наполнены жизненной энергией. Они спасают его безнадёжный потрёпанный вид. Право, Геша не подходит под определение хронического алкоголика. Хотя им, по-видимому, является.
– Двадцать пять гривен с человека, – объявляет он.
– Нас будет четверо, – говорит Женя.
– Двадцать гривен с человека… Меньше не предлагайте, откажусь.
– Ладно…
– И бутылка водки по возвращении.
– Договорились. – Я протягиваю ему руку. Мы обмениваемся рукопожатиями. Я чувствую, какая у него мозолистая кисть. Он, видимо, чаще держит в руках лопату, а не гитару, как сейчас.
Женя от рукопожатия отказывается.
«ЛЕТАЙ, НО НЕ ВОЗНОСИСЬ».
– Как знаешь, – говорит Геша Жене, и мы возвращаемся за девушками.
По дороге Геша спрашивает, имеется ли у нас фонарик. Отвечаем, нет. Тогда он ныряет в чьё-то домовладение, явно принадлежащее не ему, мы его ждём минут пять, а когда выныривает, то уже без гитары, но с допотопным фонариком с щёлочной аккумуляторной батареей. Он похож на железнодорожный фонарь. Геша его несколько раз включает и выключает.
– Работает, – удивляется по-детски.
Вскоре все четверо толпимся вокруг него, как няньки. Чего-то ждём. Он в свою очередь осматривает нас, а потом громко говорит:
– Не делайте этого никогда, – чем вгоняет всех в ступор.
Видимо, никто не может осмыслить им сказанные слова, что он имеет в виду, и наше молчание затягивается.
Я смотрю на Риту. Она в полной растерянности. Облик этого человечка, можно не сомневаться, привёл её в замешательство, она не понимает, зачем Геша нам нужен.
У Регины вид не лучше. Всегда невозмутимая – сейчас она в неком недоумении.
Женя возится с фотоаппаратом. Ему как бы всё равно. Но это не так. И он брезгует этим человеком. Несколько минут назад я настоял, чтобы Геша нас сопровождал, сказал, обращаясь к Жене, раскрой глаза, посмотри, какой типаж, тебе, как фотографу, должно быть понятно, – это образ быстро разрушающейся станции, никому не нужной, и так же быстро стареющего человека, который тоже никому не нужен. Фотографируй спонтанно! У тебя получится. Чем и смог его убедить.
