Просыпаюсь довольно поздно. Тело разбито, мышцы ломят, то ли от вчерашних физических перегрузок, то ли телефонный разговор с другом, Ромкой, вывел меня из себя, и я растерян, потому что не могу понять, где я не прав. Или всё это вместе навалилось на меня. Я встаю с постели, подхожу к зеркалу, и неизбывная грусть наполняет пространство. Создаётся впечатление, что я опускаюсь в неё, как в наполненную холодной водой ванну, кожа делается гусиной; часть воды переливается через край, но масса тела остаётся той же… Предыдущего мэра города, Валерия Лиса, убили через три месяца после назначения. Версии у следствия были разные: от его попыток переделать ЖКХ до его попыток влияния на земельную политику, которой вообще-то заведует район. На скрытую камеру оперативники говорили, что потенциальным заказчиком мог стать глава района, Сергеев, – эту версию я развивал в своей газете. Но дело в том, что Лис опозорил Сергеева в глазах федеральных и областных структур. То есть, являясь «меньшим по званию», но имея лучшие связи, Лис к нему подкатил и взял его во временные, так сказать, союзники, пообещав назначить городским управляющим человека Сергеева. А потом изменил своему обещанию, поставил своего человека. Сергеев упал в глазах губернатора, как человек, который не может довести дела до конца, а это для него явилось непростительной обидой: в городе всё происходило без его участия.
Лис начал собирать вокруг себя предпринимателей, заново диктовать условия, мол, если вы договорились о строительстве с районом, то вам это не построить, потому что сначала нужно договориться со мной. За месяц до убийства глава района начинает изображать любовь к Лису. Он просит встречи перед местными телекамерами, чтобы только «пожать руку» Лису. Когда Валерия Лиса убили, Сергеев в первый же день отверг свою причастность: «Кто сказал, что мы враждовали?» (Говорил об этом в «Провинциальном репортёре» только я.) Поэтому жизнь не даёт никаких гарантий, а смерть их не предоставляет… Следующий мэр, Николай Решетников, сразу признался в любви к главе района и попросил у него помощи. Он был, насколько мне известно, Ромкиным клиентом – ни его ли он потерял?..
В комнату входит Рита, отрывает от неприятных раздумий. Я смотрю на неё – она прелестна. Хотя её лицо слегка помято после сна.
– Я только встала. Где все?
– Не знаю.
– Регина не ночевала со мной.
– Может, она с Женей? Давай позвоню. Тебя не стала будить, когда уходила, просто.
– Не надо, – Рита оживляется, – к морю идёшь?
– Надо умыться.
– Мне тоже.
– Встречаемся через полчаса?
– Жди меня у себя за столиком. Постараюсь управиться быстро.
Рита уходит. Я думаю, с женщинами ещё сложней обстоят дела. Они не предсказуемы в своих эмоциях и чувствах. Вдруг вспоминаю о Наде, своей бывшей жене, о тех изменах, которые стали горькой правдой. Надю я ни в чём не виню… Теперь уже. И думаю обо всех тех женщинах, которых знал вообще.
«НАХОДИ СЕБЯ».
Мне кажется, многие мне не достались, потому что я не проявил достаточного упорства. А те, кто уходил, не были, наверное, до конца поняты мной, и я остался для них тем же Сфинксом, каменной глыбой, каким был на этапе знакомства. Попытка отыскать справедливость, видимо, сравнима с поиском той самой любимой и единственной женщины. И возникает мысль, что это почти невозможно. Та, которая мне нравится, – она ли это? И надо ли заниматься поисками, чтобы найти и успокоиться после?
Дожидаясь Риту, курю сигарету.
Анна Васильевна подходит тихо сзади, неожиданно начинает разговор:
– Правильно, Кирилл, что не пошёл туда с Ритой, – чем пугает меня, и я давлюсь дымом, кашляю.
– Туда?..
– Ага. Нечего там делать.
– То есть куда? Вы говорите о Жене и Регине?
– Рано утром случайно услыхала их голоса. Выходила во двор, не спалось.
– Интересно…
Анна Васильевна говорит тихонько, наклоняясь ко мне, как будто чего-то боится:
– В общественный туалет отправились, сегодня ночью там проходила «голубая вечеринка». Содом и Гоморра! Это позор для уважающего себя мужика, и для женщины тоже, если она лесбиянка. Тьфу!
– Не берите к сердцу.
– Как же не брать! Что это такое?!! – здесь она восклицает громко.
– Гомофобство, – шучу я. Мне интересна реакция пожилой женщины. И я с ней солидарен.
– Чего?
Подходит Рита:
– Идём? – спрашивает.
Анне Васильевне говорю:
– Разберёмся.
– Нечего тут разбираться! – вдруг она заявляет грозно. – Жаль, что я с них наперёд деньги взяла, а то бы уже выгнала!
Рита смотрит на хозяйку удивлённо, она не слышала разговора, поэтому не понимает о чём речь.
Мы уходим, идём по узкой асфальтовой дорожке, Риту пропускаю вперёд, и говорю Анне Васильевне:
– Правильно думаете. Гнать их надо! В шею!
– Да, Кирилл, гнать!
