Музыка и шум праздничной толпы слышатся с улицы. Рувим отзывается на музыку и исполняет на флейте что-то вроде обблигато.
АСЕНЕФА
ПОТИФАР. Мне жаль, но придется разочаровать тебя.
АСЕНЕФА. Ну отец!
ПОТИФАР. Я за все утро не сделал ни одной подсечки.
Рувим нежно играет.
МАЛФИ
АСЕНЕФА
ИОСИФ. Малфи дразнит тебя. Он знает, что я никогда не посещаю ваши религиозные праздники.
АСЕНЕФА. Тебе они не нравятся? Я думаю, там очень весело.
ИОСИФ. Я уверен в этом. Но у меня есть работа.
АСЕНЕФА. Почему ты не можешь прервать работу всего на одно утро? Почему? Одно маленькое утро, Иосиф?
ВАШНИ
ИОСИФ. Ее порывы, ее выходки, ее почти неразумная восторженность — я не знаю, как с ней совладать.
ВАШНИ. Асенефа еще дитя, но дай ей три года. Бутон расцветет. Ее красота превзойдет мою.
ИОСИФ
АСЕНЕФА. Какой ты милый, заботливый, добрый, великодушный, чудесный человек!
ИОСИФ. У меня еще около часа работы. Возвращайся тогда, и пойдем.
АСЕНЕФА. Как я счастлива! Как счастлива!
ВАШНИ
Асенефа уходит. Во время следующей сцены Рувим незаметно уходит со сцены.
ИОСИФ
МАЛФИ. Мы покупать их будем или продавать?
ИОСИФ. Подними в глазах финикийцев их стоимость, чтобы они подняли на них цену. Потом запроси цену за весь груз, пурпур вместе с рабами.
МАЛФИ. И взамен, вероятно, отдать им целый корабль золота.
ИОСИФ. Несомненно, так они и запросят — они же торговцы. И когда они запросят цену, вычти стоимость рабов и купи краску, но только по низкой цене.
МАЛФИ. А рабы тебе не нужны?
ИОСИФ. Рабов можно купить где угодно, а пурпурная краска есть только у финикийцев.
Потифар восхищенно усмехается.
МАЛФИ
ИОСИФ. Если я внезапно умру, ты можешь сменить меня, Малфи.
МАЛФИ. Кто может предсказать, когда боги объявят ему смертный час?
ПОТИФАР. Это правда, Иосиф, чистая правда. Иногда по ночам, когда я вспоминаю, что ты нечестивый язычник, меня смущает страх, что зло может пасть на тебя. Знаешь, ты ведь не можешь ожидать, чтобы боги присматривали за тобой так же старательно, как они присматривают за Малфи, Вашни, Асенефой и мной.
МАЛФИ. Потифар прав, как всегда. С твоей стороны ошибка — искушать богов нечестием. Я содрогаюсь, когда думаю, что может случиться, если они внезапно объявят, что мне, второму домоправителю и простому египтянину, придется нести на плечах груз огромных трудов еврейского чужестранца.