Как и бывает нередко в подобных случаях, неизвестно откуда появились сельские ребятишки. Босоногие, загорелые. Глазеют любопытно: что, мол, делают тут незнакомые люди? А когда узнали про плот и предстоящее путешествие, стали помогать. Даже притащили откуда-то несколько недостающих тополиных жердей.
И вот, благодаря общим усилиям, «хашару», можно сказать, плавсредство было готово.
Спустили его на воду. Плот не был, конечно, красавцем, но держался устойчиво, надежно.
Погрузили вещи, на прощание угостили ребят карамелью и оттолкнулись от берега шестами.
Стремительная вода будто только ждала нас, подхватила плот и мигом вынесла на стремнину. Некоторые, навыки держаться на воде у нас уже были: мне не раз доводилось бывать на подобных реках, а сын второй год занимался спортивной греблей.
Азиатские реки коварны, особенно горные, даже бегущие долиной. Не всегда предугадаешь их «настроение», «дыхание», которые зависят от состояния ледников, от перемещения теплых ветров, температуры воздуха. Они могут ежесуточно менять русло, уровень воды, скорость течения. Быть необузданными и смиренными…
Пока что река вела себя дружелюбно.
Постепенно каменисто-пустынный окрестный пейзаж стал «обрастать» тростниками, деревьями — серебристой джидой, низкорослыми талами. И что удивительно: над нами кружились чайки! Легкие, белоснежные. Словно где-то рядом море. Гулкое и безбрежное. От неясного предчувствия чего-то хорошего хотелось петь. Что ж, начало путешествия как будто удалось!
Знойное светило переваливало за горы. Пора думать о ночлеге. Причалили к берегу, вытащили плот. Место для отдыха оказалось как нельзя лучшим. Зеленая, местами выгоревшая поляна, словно теплая войлочная кошма. Рядом — курчавый таловый лес. Свистят соловьи, гулькают горлинки. Выкликает удод: «Уп, уп, уп!»
Так было тихо и первозданно кругом — не хотелось нарушать ничего. Алексей, конечно, утомился за день. Забрался в палатку, и вскоре оттуда послышалось мерное дыхание.
Я же пошел искать поблизости родничок, они в таких местах не редкость. Принес котелок студеной воды. Без труда набрал две охапки сухого хвороста. Добра этого было много кругом. Разжег небольшой костер.
Тьма пала на горы и долину незаметно, стремительно.
Исчезли очертания далеких вершин, тени деревьев слились в одно темное пятно, звуки стали приглушеннее и одновременно четче.
Высыпали мириады звезд. Яркие и кажущиеся вовсе невысокими. Сколько их! Целая звездная карта. А много ли мы их знаем по названиям? Вон те, рассыпанные щедрой горстью и как бы струящиеся по наклонной, — Млечный Путь. А вон там созвездие Волопаса, а еще правее — Лебедя. Это по школьной программе. А еще?..
Понимаю, понимаю. В городе небесные светила затмеваются гирляндами огней — парки, высотные дома, телевышка, огоньки авиалайнеров…
Да, мне встречались и такие люди, что и голову-то ни разу не запрокидывали, чтобы посмотреть на звезды. А жизнь одна. И не увидеть величавого хоровода звезд, не понаблюдать за ними в тишине… Ведь писал же великий гуманист Генри Торо:
«…Теперь мы не знаем, что значит жить под открытым небом, и жизнь наша стала домашней больше, чем мы думаем. От домашнего очага до поля — большое расстояние. Нам, пожалуй, следовало бы проводить побольше дней и ночей так, чтобы ничто не заслоняло от нас звезды, и поэту не всегда слагать свои поэмы под крышей. Птицы не поют в пещерах…»
Сказано это более полутора веков назад. Поразительно современно звучит это и сегодня.
…Проснулись затемно, по холодку. Алексей, выспавшийся, отдохнувший и веселый — выпил пару кружек горячего чая из термоса, закусил бутербродом и вопросительно глянул на меня: какие, мол, будут указания?
— Зорьку посвятим рыбалке, — сказал я. — Если повезет, отведаем ухи, отдохнем и в путь.
Сын согласился, не мешкая взял удилище, пару закидушек и отправился искать удачливое место.
Мне же не хотелось уходить далеко. Я прихватил удочку и направился к валуну, который приметил вчера. По пути в траве поймал нескольких сверчков и запихал их в пустой коробок.
От воды клочьями сырой ваты шел туман. Возле берега у камней вода пенилась, будто мыльная.
Лет двадцать-тридцать назад в Ахангаране еще водились сомы, сазаны, красноперки… Маринка же и вовсе была традиционной.
Как-то в одной из газет я прочитал, что чирчикский электрохимкомбинат дважды губил сбросами неочищенных промышленных вод остатки горячо любимой рыбаками маринки. Из печати мне также было известно, что и река Ахангаран загрязняется ангренскими и алмалыкскими промышленными предприятиями. Недостаточно оборудованные замкнутым водоснабжением, они продолжали травить все живое. Это «мыло» — очевидное тому свидетельство.
