Разноцветные корабли полностью

С начала появились отливающие глянцем космические корабли черного цвета. Они опускались с неба в каком-то строгом беспорядке и, сея страх, падали на широкую посадочную площадку, как семена в землю. За ними, будто яркие бабочки, опустились разноцветные тихоходные корабли, которые, словно колеблясь, зависали в воздухе, а затем рассаживались среди темных чудовищ.

— Красиво! — вздохнула Рина. — Сюда бы еще музыку.

— Похоронный марш, — сказал Торн, — или реквием. А то и трубный глас, как перед концом света. Честно говоря, я боюсь. Если переговоры провалятся, весь ад повторится снова.

— Но переговоры не должны провалиться! — возразила Рина. — Уж если они согласились на них, то, конечно же, для того, чтобы договориться о мире.

— Мире в их представлении или в нашем? — спросил Торн, мрачно глядя и окно. — Нам так мало известно о них. Мы не имеем понятия об их обычаях, ценностях и тем более о том, с каких позиций они рассматривают наше предложение о прекращении боевых действий.

— Можно ли не верить в их искренность? Ведь они привезли с собой семьи. Ты же сам сказал, что в этих ярких кораблях находятся их жены и дети.

— Это еще ни о чем не говорит. Они их повсюду за собой таскают — даже в бой.

— В бой?!

— Да. И стоит нам вывести из строя один из их боевых кораблей, как тут же теряет управление один или несколько семейных. Это просто прицепы, их движение зависит от боевых кораблей, и не только движение. — Горькие складки на лице Торна проступили резче. — Практически из-за этого они вынудили нас пойти на перемирие. Как мы могли продолжать уничтожение их флота, когда вместе с черными кораблями гибли их раскрашенные домики?! Будто обрываешь лепестки у цветка, и за каждым лепестком — смерть детей и женщин.

Рина вздрогнула и приникла к обнявшему ее за плечи Торну.

— Вы должны с ними договориться. Несомненно, если мы хотим мира и они тоже…

— Мы не знаем, чего они хотят, — мрачно сказал Торн. — Захватчики, агрессоры, чужаки из враждебных миров — они так отличны от нас! Можно ли вообще надеяться, что мы когда-нибудь договоримся?

— Мамочка, смотри, тут стена! — ручонки пятилетнего Сплинтера, словно чумазые морские звезды, распластались на волнистом зеленоватом стеклобетоне. Десятифутовая стена протянулась среди деревьев вдоль пологого склона холма. — Откуда она здесь? И зачем? А как же пруд с золотыми рыбками? Мы что, больше не сможем там играть?

Рина оперлась рукой о стену.

— Тем, кто прилетел в красивых космических кораблях, тоже надо где-то гулять и играть. Поэтому Строительный корпус и поставил для них забор. Они не знают, что тебе туда хочется, — ответила Рина.

— Тогда я скажу им. — Сплинтер откинул голову назад. — Эй, вы там! — Он сжал кулачки, все его тельце напряглось от крика: — Эй! Мне хочется поиграть, где пруд с рыбками!

Рина рассмеялась.

— Тише, Сплинтер. Даже если бы они тебя услышали, все равно ничего бы не поняли. Их дом очень-очень далеко отсюда, поэтому они говорят не так, как мы. И мы не знаем, что они за… люди.

— Да, но как же мы узнаем, если здесь эта стена?

— Никак, — ответила Рина. — Пока здесь забор — никак.

Они спустились к подножию холма.

— Почему здесь нет других детей? — не успокаивался Сплинтер. — Мне бы так хотелось с кем-нибудь поиграть.

— Дело в том, что несколько линдженийских генералов прилетели в больших черных кораблях поговорить с генералом Уоршемом и другими нашими генералами, — ответила Рина, опускаясь на пригорок возле высохшего, ручья. — А вместе с ними в ярких красивых кораблях прилетели их семьи. Поэтому наши генералы тоже привезли свои семьи, но только у твоего папы есть маленький ребенок. У всех остальных — взрослые.

— А-а… — задумчиво протянул Сплинтер. — Значит, там, за стеной, есть дети?

— Да, там должны быть маленькие линдженийцы, — сказала Рина. — Наверно, их можно назвать детьми.

Сплинтер спустился с пригорка и улегся на живот на дно бывшего ручейка. Прижавшись щекой к песку, он заглянул в щель под стеной, там, где она пересекала ручей.

— Я ничего не вижу, — сказал он разочарованно.

Они направились обратно вверх по холму к своему дому. Шли молча. Сплинтер не отрывал ручонки от стены.

— Мамочка, — сказал он, когда они подошли к внутреннему дворику. — Этот забор нужен, чтобы они к нам не выходили?

— Да, — ответила Рина.

— А мне кажется, он нужен, чтобы я туда не входил.

Рина убрала нетронутый завтрак и сварила еще кофе. Ее мысли каждый раз с надеждой следовали за мужем, когда он загорался новой идеей, вновь обретал решимость, а когда все заходило в тупик и он возвращался, принося с собой безнадежность и растущее отчаяние, она сникала, настроение ее падало. Между тем она старалась, чтобы жизнь Сплинтера была спокойной, позволяла ему целыми днями гулять по всей отведенной землянам территории.