— Так вот зачем вы тащили туда водородную бомбу. Вы впрямь рассчитывали, что взрыв в нулевой точке повернёт «наклеивание» вспять?
Лаугесен улыбнулся, качнул головой. Отрицательно.
12. Архипелаг Чагос, нулевая точка
Барьер между второй и первой зонами Илья преодолевал, лёжа на диванчике в каюте, и едва вынырнул из перламутровой субстанции, приклеил на запястье две заранее приготовленные липучки. Адаптин можно было не экономить, — в запасе имелась целая упаковка, на одного хватит с избытком. Наверное, благодаря этому тошнота, головокружение и тремор оказались не многим сильнее, чем после предыдущего перехода. Тем не менее он сутки отлёживался, предоставив Лаугесену нести все вахты подряд, — благо, погода тому способствовала, устойчивый восточный ветер гнал яхту крутым бакштагом. Лишь отдохнув как следует и ощутив, что силы возвращаются, вышел на палубу.
Виктор стоял на носу яхты, рассматривал горизонт в бинокль. Обернулся, сообщил вместо приветствия:
— Ты вовремя. Посмотри.
Илья хотел было подойти к нему, но Лаугесен остановил взмахом руки. Сам подошёл к кокпиту, положил бинокль на палубу, отодвинулся. Не удержавшись, Илья съязвил:
— Не бойся, я не чумной.
— Зато я «зачумлённый», — без тени улыбки ответил Виктор. — Забыл, что случилось с Хелен?
Илья поморщился от неприятного и несвоевременного напоминания, но промолчал. Взял бинокль, всмотрелся. Слева по борту над водной гладью тянулась еле различимая полоска зелени.
— Диего-Гарсия, — пояснил Лаугесен, предвидя вопрос.
— Мы уже на месте?!
— Почти. Осталось километров сто до Большой банки. Мы молодцы, вышли точно на цель.
Илья повернул бинокль прямо по курсу. Водная гладь до самого горизонта.
— Там ничего нет, — сообщил.
— А что ты ожидал?
— Если осталось всего сто километров, мы должны увидеть барьер. Получается, нулевой точки не существует, ваши учёные ошиблись? Хелен погибла зря… Все погибли зря!
— Не спеши с выводами, — оборвал Лаугесен. — Ты как себя чувствуешь? Сможешь посидеть пару часов на вахте? Мне надо подготовиться к встрече.
Он ушёл в каюту, оставив Илью одного. Диего-Гарсия скрылся за горизонтом и больше ничего не напоминало, что их путь близится к завершению. Лишь океан, одинаковый во все стороны света.
А затем океан изменился. Многокилометровая толща воды под яхтой расступилась, пропуская к поверхности сказочный сад. Закаменевшие деревья и причудливые кустарники всевозможных форм, цветов и размеров переплетались ветвями, наслаивались друг на друга террасами, образовывали гроты и ущелья. Не деревья — кораллы! И бесчисленные стаи рыб между ними, полупрозрачных, пятнистых, продольно- и поперечнополосатых, синих, алых, зелёных, канареечно жёлтых, чёрных… Но не это было самым удивительным.
— Я вовремя, — раздался за спиной голос Лаугесена. — Вот теперь мы действительно на месте.
— Вода голубая… — ошеломлённо пробормотал Илья.
— А небо ты видел?
Повинуясь вопросу, Лазаренко запрокинул голову. Небо над ними тоже было голубым. Круглая прореха в перламутровом куполе расширялась с каждой минутой, с каждой пройдённой сотней метров. Края её раздвигались, опускались. Засияло, освободившись, почти забытое солнце. И в лучах его сверкнуло нечто, висевшее над поверхностью океана.
— Убираем парус, — скомандовал Лаугесен. — Подойдём на моторе.
Сначала Илье думал, что до артефакта многие километры, что он огромен. Но это оказалось иллюзией. Объект походил на замысловатую спираль, накрученную на бутылку Клейна. При этом объёма в нём не было. Словно кто-то умудрился нарисовать плоскую картинку в трёхмерном пространстве так, что взглянуть на неё под углом не получалось, она оставалась анфас. Объект выглядел настолько неожиданным и неуместным, что и вообразить его казалось невозможным. Но вместе с тем что-то в очертаниях было знакомо.
Лаугесен прошёл на нос яхты.
— Что ты собираешься делать? — озабоченно спросил Илья. — Ты знаешь, что это?
— Ты же читал блокнот. Собственно, твой астрофизик ошибся в одном: в наше пространство угодила не одна, а две точки многомерного тела.
— Хочешь сказать, где-то в Гренландии находится ещё одна вершина, такая же, как эта?
— Нет, не вершина. Вторая точка… ладно, давай воспользуемся аналогией старика. Если в процессе «наклейки» под картинку попадёт пузырёк воздуха, то образуется дефект, искажение, неподчиняющееся законам этой плоскости. Пузырёк может двигаться по грани, переходить на соседнюю. А что случится, когда он доберётся до края картинки?
— Картинка отслоится от поверхности, — понял Илья.
— Верно. Этот «пузырёк» — я. Чем ближе я к подхожу к вершине, чем сильнее разница между моим временем и временем зоны, тем опаснее я становлюсь для окружающих, тем больше энергии аккумулируется во мне. Это ведь не случайно, верно?
— И… ты надеешься, что сможешь «оторвать» наше трёхмерное пространство от этой штуки?
— Понятия не имею! Сейчас узнаем.
Он ухватился за форштаг, подался вперёд, протянул руку навстречу приближающемуся артефакту.