– Снова ты со своими чудовищами нянчишься! Пусть модераторы за ними следят. А мы с тобой давай подумаем, как размотать 7 недоработанных измерений.
–Интересно, каково это – не распочковываться, а рождать ребёнка двоим родителям одновременно? У них так мало щупалец, но так много желания удержать друг друга.
– У них есть любовь, но нет впереди вечности. Хотя и у нас времени в обрез. Если мы в срок не вернём все измерения в порядок, то твои творения так и не смогут перейти в фазу серафимов, и тогда ты так и не породишь на свет ни одного демиурга. Может, оно и к лучшему? Представь, демиург с четырьмя щупальцами! Грех, да и только! Должен тебе кое в чём признаться. Извини, Дерек, но я рассказал всё Септону Айрису-1. Он теперь вразумит тебя, и не позволит загубить созданную нами вселенную.
– Но ведь распутывание реальности погубит мои творения!
– Создадим новых, десятимерных, здоровых, со всеми нужными щупальцами! Я уже обо всём позаботился. Сорвал один из Плодов Знаний и передал твоему человеку. Ты ведь знаешь, что делают с низшими, которые покусились на Плод?
Дерек ударил десятком щупалец Ила по щеке.
– Ты всегда мне завидовал, Ил! Почему ты так подло поступил? Я же влюбился в этих малышей. Я никогда ещё так не любил. А ты пытаешься их убить.
– Ты выскочка, Дерек. Твой папаша продвинул тебя по карьерной лестнице сразу после возвышения до демиурга. А я ведь добился всего собственным трудом, и вынужден теперь подрабатывать твоим ассистентом, наблюдая, как ты выращиваешь монстров!
– Я не позволю погубить мою первую вселенную! Я сбегу из Эдема, и спрячу моих людей вдали от глаз любого из титанов.
Ил не успел опомниться, как Дерек растворился в бесконечности пространства.
В кабинете возник Септон Айрис-1.
– Септон, появились бы Вы пару мгновений назад, то могли бы схватить этого выскочку! Но ещё не поздно его догнать!
– Пускай убегает. Мы не будем гнаться за ним.
– Но Мастер Септон! Он же похитил вселенную!
¬– Ил Замар-8. Вспомни, с кем разговариваешь!
– Извините, Мастер!
– Ил, таких талантливых, как Дерек, демиургов не рождалось последние несколько десятков циклов. Последним равным ему по таланту был я. Когда я набедокурил в собственной вселенной, то тоже ожидал изгнания и уничтожения моих питомцев. Был и у меня хороший друг. Он потом сдал меня наставнику, и вот уже которое столетие пытается доказать, что его вселенная-пекло лучше моего творения. У каждого Творца в истории был такой друг.
Кстати, твой отец тоже из числа моих отпрысков.
Тебе кажется, что Дерек ошибся, работая не по инструкции, создал что-то неправильное. Но он создал любовь, и это не может быть ошибкой.
***
Ил тоже сбежал с Эдема. Он продолжил делать всякие козни в мире, созданном Дереком. Но модераторы реальности постоянно исправляют его проказы. У бессмертных свои причуды, что им ещё делать от скуки? А модераторы всегда должны быть начеку.
У вас бывали такие случаи? Положишь на стол расчёску. Отвернулся – и ещё нет на месте. Переверните кружку, чтобы модераторы получили оповещение об ошибке и срочно её исправили.
Длинный коридор, где пахло котлетами. Три больших окна, рассеивающие полумрак даже облачной зимой. Под плакатом, на бежевых в цветочек обоях неуклюжим почерком печатными буквами написано: «Я люблю Ленку»
Ребятня шумно носилась по коридору, толкая друг друга. Разлетались попрыгунчики, тетрадки, а иногда и портфели. Вася доедал булку, и крошки посыпались на пол. Изольде Викторовне едва стоило показаться из дальнего кабинета, как воцарилась практически гробовая тишина. Дети, ещё не услышав, в чём их станут обвинять, но уже осознавая степень тяжести вины, опустив головы, встали возле подоконников. Учительница истории, она же заместитель директора по воспитательной работе, была хоть и строгой, но справедливой, всегда защищала сорванцов, если конфликты выходили за рамки школы. Её боялись все, но любили.
– В чём дело? – спросила Изольда Викторовна, не повышая голоса, но в воцарившейся тишине она звучала громче, чем с использованием рупора. – Мне повторить вопрос? Решили теперь сыграть в молчанку? Семенцов?
– Он обозвал меня! Знаете, как неприятно! – паренёк едва не сорвался с места, уже готовил кулаки, но остановился под грозным взором учительницы.
– А он мой коржик съел! Без разрешения! Обжора!
– Так ты всё равно не ел бы! Оставил на столе и ушёл из столовой.
– Я не ушёл, я просто понёс тарелку. Это же ты всегда оставляешь на столе грязную посуду и не убираешь за собой. А меня культуре родители научили, в отличие от некоторых.
– Пойдёмте в мой кабинет, напишите объяснительные!
Парни вздохнули, но делать нечего: поплелись, опустив головы, в сторону «пыточной», как в шутку прозвали кабинет в конце коридора.
