– Или же если кто-то хочет отобрать жизнь у тебя, то тоже можно забрать его годы. Этот элексир молодости был для нас даром, но и проклятием: для продления жизней детей родители отдавали свои годы, и дети до конца дней плакали о невосполнимой утрате. Но когда тысячу лет назад я оказался на твоей планете, она стала для меня настоящим Эльдорадо. Столько негодяев, которые покушались бы на мою жизнь. Кстати, вампиры не питаются кровью. Я обычный человек. Просто мне нужен образец твоего генофонда, чтобы проанализировать предположительную длину твоей жизни. А вот о нашей любви к крови негодяев – это правда, другую я пить не смог бы. Знаешь, я так устал от бесконечной скуки. Последние двести лет я ищу преемника. Но попадаются только такие недалёкие, как ты. Ты не увлекаешься наукой и искусством, тебе чужда философия. За весь вечер ты сказал лишь несколько слов, и те о ненависти к тем, у кого есть то, чего нет у тебя. На что ты потратишь длинную жизнь, если её тебе подарить? Конечно, мои расчёты числа Грэма – тоже не лучшее занятие, но я продолжу искать себя, чем отдам свои годы такому, как ты.
Вдоль перрона сновали робо-торговцы, продавая сушёную рыбу и фарфор. Мужчины и женщины рядом с поездом обнимались. Рады долгожданной встрече. Дети – которым ещё не исполнилось восьмидесяти пяти – жадно лизали морожено-рожок, пытаясь спастись от жары. Игорь Васильевич Негодяев сел на поезд, но так и не доехал до места назначения, но этого никто не заметил: возможно, встал остановкой раньше. У него не было никого, кто ждал бы его по прибытии. Многие на этом поезде встают раньше положенной им остановки. Хотя, и по миру много кто незаменимый исчезает бесследно, и их тут же заменяют другими незаменимыми. Может, решил стать дроидом или улететь на Проксиму-бета, кто за всеми уследит?
Мужчина с исписанным цифрами блокнотом, одним глазом косился в окно, с надеждой высматривая того, кто, возможно, завершит однажды его расчёт.
Яркий солнечный день, ни единой тучи. Шумный трёхмерный поток гравикаров не препятствует освещению нижних этажей Города. Жара и духота, но меня всё равно тянет чихнуть. Аллергия – вот главная чума двадцать второго века. Люди одолели рак и СПИД, позже сдались Корона и флюковэбола, но каждая новая помощь в одолении болезней рождала организмом новые. У меня, как и у тебя, с девяностосемипроцентной вероятностью, с детства поллиноз: на цветение любого цветка и спору любого гриба. О чём думают власти? Почему бы им не выкорчевать все растения на планете, чтобы люди не мучались? Боятся клятых Зелёных: «Остановите вырубку леса!», «Зелень – лёгкие планеты», «Растения тоже чувствуют!». А что я чувствую, растениям плевать? Твари они, если чувствуют мою болезнь, но продолжают распространять ядовитую пыльцу. Надеюсь, хоть на Марсе будет проще. Длинная очередь начинается ещё за входом в вокзал, над которым красуется надпись «РЖД желает Вам счастливой поездки!». Вытер аллергические слёзы и вызвал ресницами справку, которая проецировалась прямо на сетчатку. Оказывается, ещё в прошлом веке люди использовали железные дороги. Вагон двигался вдоль двух длинных металлических стержней. Видимо, не очень хорошо люди жили до изобретения гравикаров. А после программы доступности «Гравикар каждому члену семьи» люди научились летать, как птицы. Исполнилось тринадцать – получай права, покупай себе авто и лети в школу на личной тачке. Хотя, мечта Катерины Кабановой сбылась не полностью: мы скорее стали похожи на пчёл, вылетающих из ульев-небоскрёбов в поисках работы, чем на вольных птиц, покоряющих небеса.
– Девушка, Вы крайняя на кассу?
– Я не крайняя. Я последняя.
После превращения русского в международный язык все стали такими грамотными: исправляют других в любой ситуации. Но в целом я рад концу гегемонии Америки после развала Штатов в результате «революции достоинства всех цветов и рас».
– Я за Вами буду.
Раз в две-три минуты пускали нового пассажира внутрь. Наступила и моя очередь. Внутри хорошо работали кондиционеры и фильтры, поэтому сразу ощутил приятную прохладу, и насморк как рукой сняло.
– Взрывчатые, наркотические или вступающие в цепную ядерную реакцию вещества провозите? – спросила молодая афророссиянка монотонным голосом.
– Ядерные, – охранница подняла на меня удивлённый взор. Я показал ей наручные часы. – Они на америции.
– Достаточно шуточек, – девушка-дроид нахмурила брови. Конечно, разве обычный человек пойдёт на такую монотонную работу? Хотя, и пошёл бы, но людей берут не так уж часто: им нужен отдых, они не такие выносливые и исполнительные. – Проходите на осмотр. Мужчинам налево.
– Мальчики – налево, девочки – направо? – улыбнулся я. Дроид-охранница снова нахмурила брови, но промолчала.
