Я откидываю стул и залезаю под парту, стараясь при этом убедить себя, что все в порядке, что это просто землетрясение. И только через секунду понимаю, что должна помочь Бену, потому что он продолжает сидеть на месте. Я так и представляю, как осколки разбившегося стекла вонзаются ему в лицо, поэтому резко дергаю его за руку и тащу под стол.
Пол продолжает трястись, и я понимаю, что все не так просто. Дышать становится тяжелее, я начинаю терять ориентацию.
Такое ощущение, что тело вибрирует, а кожа существует отдельно от меня.
Книги падают со столов, стулья с грохотом опрокидываются. Я пытаюсь схватиться за ножку стола, чтобы была хоть какая опора.
Со стен падают картины, свет выключается, окна открываются и повсюду осколки от разбившихся стекол, кто-то начинает кричать.
И через секунду все заканчивается. Руки продолжают трястись, но земля остановилась.
И только когда все совсем прекращается, я понимаю, каким громким и ужасным было это землетрясение - как гром, только не с неба, а из-под земли.
Я слышу стук своего сердца, протягиваю руку и касаюсь запястья Бена, пытаясь расслышать и его пульс. Я слышу дыхание каждого в этом классе, кто-то всхлипывает. И тут срабатывает система оповещения, и я слышу голос
Мауро:
- Код Белый. Землетрясение. Заприте комнаты, код белый!
И опять тишина, только звуки нашего дыхания.
- Все живы? - спрашивает Публит и по классу раздается нестройный хор ответов. - Мисс Кроули, вы в порядке?
- Разбила колено, но выживу.
- Будьте, уж, так добры. Еще кровь?
- Нет, но болит как сучка!
- Успокоили. Мисс Дезжардинс, вы ранены?
За нее отвечает Алекс, потому что сама Дезжардинс громко рыдает:
- Мэдди в порядке. Просто царапины и она напугана, но уже начинает успокаиваться.
- Отлично. Отлично, - Публит встает и идет к столу. - Оставайтесь на местах на случай повторов, а я пока попытаюсь связаться с администрацией.
По классу раздается шепот, все интересуются друг у друга, в порядке ли они, или просто обмениваются догадками, что это за землетрясение, или делятся воспоминаниями о прошлых подобных случаях.
- В начальных классах я ударил Публит по лицу, - тихо говорит Бен.
- Что? - он, видимо, шутит.
- Это было в первые месяцы нашей учебы здесь, мы пытались вернуться домой и уже знали, что надо делать, но не знали, как. Я был так зол, во всем винил себя.
- Но это не была ничья вина!
Он качает головой:
- Нет, это была моя вина. А школа меня раздражала, потому что я считал ее напрасной тратой времени. Мы тратили каждую секунду на изучение нашей проблемы, а школа только мешала. Плюс я ненавидел свой тогдашний дом, к тому же на тот момент мы с Ридом были в ссоре и не переносили друг друга.
- Рид? - я улыбаюсь, Элайджа мне кажется более противным.
Бен кивает:
- Вообще-то я всегда его недолюбливал, в детстве. Наши родители дружили, поэтому и нам пришлось. Конечно, здесь мы узнали друг друга лучше, но я все равно не переваривал его первое время, потому что он так быстро ко всему приспособился.
- А я первое время вел себя как придурок. Нет, я не ввязывался в драки, как делал Элайджа, но я постоянно громко разговаривал во время уроков, поправлял учителей, делал им замечания. И постоянно бесил Публит. Я трогал ее вещи, однажды даже украл ее ключи, потому что захотел посмотреть, что творится в учительской.
- Зачем тебе это надо было? - смеюсь я.
Бен пожимает плечами:
- Я был уверен, что раздражаю ее, но каждый раз как я заходил в класс, она была совершенно спокойна.
- Даже после того, как ты ударил ее?
Он качает головой:
- Я был идиотом. Тогда я украл у нее указку и везде с ней ходил, хотя Публит несколько раз говорила мне, чтобы я положил ее на место. И вот в очередной раз я использовал ее как бейсбольную биту и ударил по крышке от бутылки, что лежала на чьем-то столе. Крышка полетела прямо ей в лицо и попала на миллиметр ниже глаза.
Бен улыбается, и я стараюсь не засмеяться в ответ.
- Тогда она выгнала меня из класса, и я думал, что все, это конец, она расскажет все администрации, а так как я и так уже был на не очень хорошем счету, то на этот раз меня обязательно исключат. А приемные родители уже несколько раз пугали меня, что отправят обратно на перевоспитание. Тогда я дождался конца урока, подошел к Публит и извинился. Под глазом у нее сияла красная царапина, и я не на шутку испугался. Она спокойно меня выслушала, а потом просто посмотрела и спросила, чего я хочу.
- Никто до этого не интересовался, чего я хочу, и что со мной происходит, поэтому я все ей выложил, про множественность вселенных, про то, что хочу все про это знать. Она знала кого-то из колледжа в Дюке, где было отделение парапсихологии, поэтому связала меня с одним профессором, который занимался этими вопросами и который помог мне получить уйму важной информации.
- Получается, Публит натолкнула тебя на верный путь?
- Ага, - Бен грустно улыбается. - Думаю, она была бы счастлива знать, что именно благодаря ей я смог открыть сотни порталов, благодаря ей люди умирают и благодаря ней мы пережили только что одно из худших землетрясений.
Мне сложно об этом думать.
